соблазнение

У мужчины совершенно нет потребности быть любимыми, как у женщины. У меня такое ощущение, что они хотят быть любимыми со всей свободой, которая позволяет не чувствовать себя во власти. Если у него есть желание привязаться к кому-нибудь и испытывать нехватку свободы, он единственный, кто решает это! В противном случае, это продиктовано чувствами, он принимает это, но длится это лишь какое-то время! Мне кажется намного более приемлемым, если все начинается с дружбы!

Я приведу пример: когда вы идете в кино с другом, вы не пытаетесь выглядеть красивее, вы одеваетесь так, чтобы вам было удобно, даже если надеваете мешковатую одежду или огромный пуловер. Если вы хотите соблазнить, вы стараетесь выглядеть как можно более красивой, показать себя с безупречно идеальной стороны. Но все же, через несколько месяцев, неизбежно вы станете девушкой в мешковатых штанах и большом свитере! Так почему же с самого начала не быть немного такой? Этот пример, относящийся к одежде, может применяться ко всем сторонам нашей личности! Мы собираемся показывать наши хорошие манеры, говорить красивыми словами, говорить только о том, что он знает, хотя следовало бы говорить и о том, чего он не знает!

Короче говоря, пока ты хочешь понравиться, хочешь соблазнить, ты стараешься показывать только самое лучшее, что есть в тебе. И это приводит к путанице, это является провалом с самого начала. Мы собираемся создать себе какой-то облик, который со временем чахнет, поскольку в него привносится много других вещей, и это может возыметь обратный эффект! Итак, я пытаюсь быть такой, какая я есть!

Сказал также [Иисус] ученикам: невозможно не придти соблазнам, но горе тому, через кого они приходят; лучше было бы ему, если бы мельничный жёрнов повесили ему на шею и бросили его в море, нежели чтобы он соблазнил одного из малых сих.

Cоблазнение по определению – нарушение правил. Оно должно происходить неожиданно для жертвы.

«Соблазнитель», гордящийся тем, что открывает женщине тайны любви, подобен иностранцу, который является на вокзал и берется показать местному экскурсоводу все городские достопримечательности.

— Мой дядя приказал соблазнить вас, чтобы подчинить, но у вас жена красавица, это сделать будет непросто. Я бы трахнула вас ради дела, что вы на это скажете?

— Что не надо мешать водку с шампанским.

Я научу тебя, как забраться в сны Джонатана. Захватить все пять его чувств. Осязание: касаться кончиками пальцев его рук, груди, щек. Обоняние: воспоминание о лете и о теплом солнце на обнаженной коже. Звук: твой смех, легкий и звонкий, как колокольчик. Зрение: томящий взгляд, который столько обещает. И, наконец, вкус...

У нас есть законы о собственности; похитивший сто рублей не только возвращает их, но он судится просто за поступок свой, за то, что смутил и возмутил, так сказать, правильный и нормальный уклад собственности. Нарушен принцип, нарушен уклад. И казнь постигает за нарушение принципа. Потерянный кошелек честным человеком возвращается по принадлежности; семинарист Хома Брут, изображенный Гоголем в «Вие», проходя по базару и видя воз без присмотра, не мог не стянуть с него какой-нибудь вещи. Гоголь шутил, описывая смешного киевского семинариста; но, вообще говоря, если, проходя мимо пролётки, где седок, зайдя в магазин, оставил без присмотра свои вещи, вы возьмете их, спрячете под пальто, унесёте домой, — вас назовут вором. К сожалению, уклад собственности у нас есть, а уклада «чести» в одной особенной и важной сфере — нет. Вы соблазнили девушку; по-моему, цена вам — как воришке чужих вещей с пролёток. О, я нарочно беру унизительное сравнение, ибо вся суть в том именно, чтобы сломить зародившуюся здесь гордость. Такой воришка говорит: «Я победил». Позвольте, никто не видел, была ли здесь борьба и каковы были условия борьбы. Может быть, вы не сражались на шпагах, а закололи из-за угла. Во всяком случае, бьются на шпагах с равными, на глазах третьего или третьих лиц, и при совершенном равенстве положений, имени, мундира. Ведь офицеры и генералы не колют «ради дуэли» мужиков. Итак, «соблазн» — если уж он когда-нибудь позволителен — то равной себе и в равном обществе. Остальное здесь — «шашни», «воришка с пролёток»; цена человеку — грош.

Голос у него стал густым и душистым, как гвоздика, и переливчато-соловьиным, он уносил нас на рынок пряностей посреди острова Целебес, мы дрейфовали с ним на плоту по Коралловому морю. Мы были как две кобры, тянущиеся за тростниковой флейтой.