Я поинтересовался, как узнать правду, на что мой дед ответил:
— Мы можем воспринимать правду через наши ощущения, но как только мы пытаемся описать это словами, мы ее искажаем и она перестаёт быть правдой.
Я поинтересовался, как узнать правду, на что мой дед ответил:
— Мы можем воспринимать правду через наши ощущения, но как только мы пытаемся описать это словами, мы ее искажаем и она перестаёт быть правдой.
Мы думали, что всё на свете
Забвенье, щебень и зола…
А в сердце правда улыбалась
И часа своего ждала.
Слеза — горячею кровинкой
на белом инее стекла…
А в сердце правда улыбалась
и часа своего ждала.
Если можешь избежать лжи — говори правду, — считают на побережье, — ибо из маленького каждодневного лукавства складывается потом большая беда.
Нельзя давать воспоминаниям тянуть тебя назад, а мечтаниям вперед. Выхвати руку и остановись! Останься. Что было, то прошло, и оно — неправда. Правда — только сейчас.
Почему Булгаков написал в «Мастере и Маргарите», что говорить правду легко и приятно? Это неточная формулировка. Сказать правду действительно легко с точки зрения энергетических затрат, а ложь требует куда больше энергии, поэтому лжецы быстрее устают. Но и правда, и ложь имеют свои последствия. И последствия от «легко и приятно» сказанной правды зачастую бывают такими ужасными… А ложь, напротив, существует именно для того, чтобы минимизировать невыносимость последствий.
Увы, камеры слежения лгут сплошь и рядом. Говорю вам это как поклонник бокса (наименее лицемерного из человеческих занятий). Одна камера при повторе эпизода утверждает, что удар пришёлся вскользь, другая — что в самую точку, третья — что удара не было вообще. Поэтому судьи и полагаются по старинке на собственные опыт и интуицию.
Как тут не вспомнить древнюю притчу о трёх слепцах, ощупывавших слона! Но ведь и зрячие ведут себя подобно слепым: один видит только ногу, другой — только хвост, третий — только хобот. И каждый готов ради правды взойти на эшафот.
— Нет ничего тошнее протокольной правды. Да и у правды много одежд и много лиц. У неё оч-чень оснащённая гримёрка!
— Не понимаю! Мне, наоборот, из каждого мига жизни нужно извлечь ядро правды, хотя бы зёрнышко. Но — правды голой, без одежд, без грима. Ухитрилась извлечь зёрнышко правды — тогда он навсегда остался, этот миг. А не удалось, — ну, значит... всё зря.
— Что зря?
— Тогда он погас, миг жизни, — спокойно пояснила она. — Ушёл, развеялся... Ведь его нельзя воспроизвести, как какую-нибудь оперную постановку. Жизнь не терпит дублей.