катастрофа

— Добро пожаловать на Остров Солнца. Остров богатства и власти!

— Жанна!

— Если ты добралась сюда, значит этого достаточно. Ты стала прежней. Здесь мы и закончим то, что так давно было начато.

— Друг моего врага — мой враг. Будь то Ведьма или Мудрец.

— Сияющие Мудрецы... Они тоже были наблюдателями, противовесом Тени. И был единый для всех закон, который нельзя было нарушать. Он гласил:"Союз света и тьмы приведёт этот мир к катастрофе." Но пятьсот лет назад прямое нарушение этой заповеди привело к рождению ребёнка. Этим ребёнком была ты.

— 500 лет назад.

— Кланы погрузились в хаос, началась такая буря, что её отголоски ощущаются и по сей день. И ты, наполовину тёмная, наполовину светлая, в самом центре этого урагана. Оставить тебя в живых — совершенно неприемлемый риск...

... в лоне великих катастроф зреет страстное желание жить.

Учитель ОБЖ смотрит фильмы катастрофы со словами: «Я же говорил».

Бабы вскрикивали повсеместно... собаки и другие нервные животные тоже поддерживали эти томительные звуки, и в колхозе было шумно и тревожно, как в предбаннике.

Мир, говорят, катится к катастрофе. Но единственная известная мне катастрофа – это возбужденный ум…

— После того, что случилось, вы в Бога не верите?

— В тот момент духовного перелома не было. Я не ударилась ни в религию, ни в пьянство, ни в депрессию. Люблю жизнь. Но иногда полушутя-полусерьезно говорю: «Я любимая девочка у Бога». Потому что такие испытания он посылает лишь самым любимым своим существам. Живу как жила. Вспоминаю обо всем этом лишь 24 августа — когда праздную свой второй день рождения. Ещё — весной и осенью, когда обостряются болезни. И когда случается очередная катастрофа. В этот момент я снова переживаю всё, что тогда произошло. Все авиакатастрофы — мои. Такое ощущение, что часть меня осталась там. Ещё не приземлилась.

К «рабочим переговорам» экипажа добавился встревоженный щебет шоаррского диспетчера, который очень извинялся, но категорически возражал против падения «Космического мозгоеда» на их прекрасный космопорт и предлагал разбиться где-нибудь подальше. Станислав был с ним солидарен: при ударе о другой корабль шансов взорваться вдвое больше, чем в сольной катастрофе.

— А что случилось с Вами?

— Катастрофа. Не хуже удара молнии. Каждая клеточка моего тела изменилась.

— Тогда почему Вы до сих пор живы?

— Я и не жива. Я зомби.

«Атлас» выставлял себя спасителем человечества — и в это же время разрабатывал самое разрушительное оружие уничтожения. И всё только ради денег. Вот только оружие обернулось против них: инфекция «Атласа» разнеслась по Западному полушарию катастрофиеским лесным пожаром, пожирая всё и вся на своём пути, а я был той самой спичкой в руках поджигателей. До сих пор об этом я ничего не помнил, но ты не можешь перестать быть самим собой... Даже если ты — монстр.

Политики часто готовы не считать потери, которые несёт их народ. Даже если эти потери катастрофичны для нации.