Сэм Винчестер

— Ясно, откуда кроличьи зубки.

— Ну и нарвался же Пол. Просто фильм «Роковое влечение».

— Да.

— И вечно под раздачу попадает кролик. Бедняжка.

— Агенты, только собиралась вам звонить. Хочу спросить: вы ловите всякие странности или притягиваете их?

— Зависит от дня недели!

— У тебя... засос?

— И чё? День святого Валентина, имею право.

— Ужас.

— Такой я безнадёжный романтик.

— С «безнадёжным» согласен.

— Лишь одному артефакту такое под силу. Вам он известен как жезл Моисея.

— Тот самый?

— Он был использован против египтян, насколько я помню.

— Да, это было во всех газетах.

— Жезл, вроде бы, превращал в кровь речку, а не мужиков.

— Оружие не использовалось в полную силу. Думаю, Моисея можно исключить из подозреваемых.

— Просто ты иногда так подставляешься, что тебя поддеть — все равно что у старика конфетку отнять. Никакого удовольствия.

— У младенца, — откликнулся Сэм.

Дин на секунду отвлекся от дороги и бросил на брата удивленный взгляд.

— Причем тут еще младенец?

— Проще, чем конфетку у младенца отнять, так говорят.

— А зачем вообще младенцу конфетка?

Сэм не ответил. В их спорах Дин часто любил обращать аргументы Сэма в свою пользу, и всегда радовался, когда удавалось оставить за собой последнее слово.

— Призраки не могут появляться в определённые часы дня.

— Да, фрики появляются только по ночам.

— Слушайте, если вам нужно остаться наедине, просто скажите...

— Не слушай его, детка! Он нас не понимает!

— Одно из папиных правил: «Два раза в один сортир не ходить».

— Все ходят в один сортир несколько раз.

— Только не мы...

— Сэм, я не меньше тебя хочу рассчитаться с Гадриэлем. Но твоя жизнь дороже. Знаешь, пребывание человеком изменило моё отношение не только к пище. Оно изменило моё отношение к тебе. В смысле, теперь я понимаю твои переживания.

— Это ты о чем?

— Единственный человек, который лажал ещё чаще и круче, чем ты... это я. И теперь я знаю, каково это — чувствовать вину. Знаю, как это... Теперь мне известно, каково это — сожалеть, Сэм.