— Ясно, откуда кроличьи зубки.
— Ну и нарвался же Пол. Просто фильм «Роковое влечение».
— Да.
— И вечно под раздачу попадает кролик. Бедняжка.
— Ясно, откуда кроличьи зубки.
— Ну и нарвался же Пол. Просто фильм «Роковое влечение».
— Да.
— И вечно под раздачу попадает кролик. Бедняжка.
— Агенты, только собиралась вам звонить. Хочу спросить: вы ловите всякие странности или притягиваете их?
— Зависит от дня недели!
— У тебя... засос?
— И чё? День святого Валентина, имею право.
— Ужас.
— Такой я безнадёжный романтик.
— С «безнадёжным» согласен.
— Лишь одному артефакту такое под силу. Вам он известен как жезл Моисея.
— Тот самый?
— Он был использован против египтян, насколько я помню.
— Да, это было во всех газетах.
— Жезл, вроде бы, превращал в кровь речку, а не мужиков.
— Оружие не использовалось в полную силу. Думаю, Моисея можно исключить из подозреваемых.
— Просто ты иногда так подставляешься, что тебя поддеть — все равно что у старика конфетку отнять. Никакого удовольствия.
— У младенца, — откликнулся Сэм.
Дин на секунду отвлекся от дороги и бросил на брата удивленный взгляд.
— Причем тут еще младенец?
— Проще, чем конфетку у младенца отнять, так говорят.
— А зачем вообще младенцу конфетка?
Сэм не ответил. В их спорах Дин часто любил обращать аргументы Сэма в свою пользу, и всегда радовался, когда удавалось оставить за собой последнее слово.
— Призраки не могут появляться в определённые часы дня.
— Да, фрики появляются только по ночам.
— Слушайте, если вам нужно остаться наедине, просто скажите...
— Не слушай его, детка! Он нас не понимает!
— Одно из папиных правил: «Два раза в один сортир не ходить».
— Все ходят в один сортир несколько раз.
— Только не мы...
— Сэм, я не меньше тебя хочу рассчитаться с Гадриэлем. Но твоя жизнь дороже. Знаешь, пребывание человеком изменило моё отношение не только к пище. Оно изменило моё отношение к тебе. В смысле, теперь я понимаю твои переживания.
— Это ты о чем?
— Единственный человек, который лажал ещё чаще и круче, чем ты... это я. И теперь я знаю, каково это — чувствовать вину. Знаю, как это... Теперь мне известно, каково это — сожалеть, Сэм.