Робин Щербатски

— И, знаешь, меня больше не волнуют никакие темные лошадки, будь то дядя Бик, тетя Шелли или броненосец. Даже если кто-то из эти млекопитающих взбесится, наша свадьба все равно будет легендарной.

— Без «подожди-подожди»?

— У меня есть ты, мне больше не нужно ждать.

Довольно хреново видеть, как легко тебе было избавиться от всего, что было связано с нашими отношениями. Я бы никогда не смогла это сделать.

У тебя было такое, хотя бы раз, знаешь — когда ничего обычного не происходит, но к концу дня ты уже не представляешь, кто ты такой и что ты, черт побери, делаешь со своей жизнью?

— Я не хочу стрелять в оленя.

— Глупости, Робин-младший. Охота на оленя — это благородное занятие.

— Но они такие милашки.

— То же самое ты говорила о кроликах. Но помнишь, какие вкусные они были?

В Вегасе казино хотя бы вентилируются. А тут, похоже, каждый приходит со своим запасом кислорода.

Это как сигареты. Ты скуриваешь одну по пьяне и думаешь, что все в порядке, но прежде, чем ты поймешь это, ты уже покупаешь блок в неделю.

— Но в конечном итоге я понял, что в любви иногда нужно уметь отступать.

— Ну не всегда. Иногда ведь лучше вмешаться и испортить всю малину, так?

— А я думаю, что нужно уметь радоваться за тех, кто тебе небезразличен, даже если сам в итоге окажешься за бортом..

— Дети, отвернитесь, тётя будет делать пи-пи.

— Что? Я же вам не животное какое-то. Я сделала пи-пи 20 минут назад и всё тщательно закопала, я же леди.

— Как там Барни себя чувствует?

— Ты об этом ноющем бездонном колодце, которому вечно что-то нужно? В общем, он достал меня, и я добавила в его чаек немного кодеина.

— Ой, ты будешь замечательной мамочкой!

— Прощайте, мои милые и верные друзья! Вы всегда находили для меня время! Я буду скучать...

—Это он с порнушкой разговаривает.