Петер Лоссер

— Я независимый обозреватель! Независимый! И ты этим всегда гордилась.

— Независимый... В наше время ты просто не знаешь — от кого ты зависишь.

— Если документы подлинные, вы, Хайнц, можете стать персоной...

— Я могу стать только покойником. Не мне вам объяснять, господин Лоссер, что нельзя фугасами стрелять из мелкокалиберки. И ствол разнесёт и всех поубивает.

— Парня, вероятно, обманули, а возможно и купили.

— А вас, конечно, купить нельзя?

— Пока не продавался.

— Вам, дорогой Пауль, вашу цену не давали... Купить можно не только за деньги. Существуют иные ценности: собственная жизнь; жизнь близкого человека — это ещё дороже; честь, счастье.

— Сегодня любит, завтра не любит. Всё в жизни зависит от обстоятельств.

— А, по-моему, есть постоянные понятия.

— Что ты имеешь в виду? Честь, совесть, убеждения? Да? Всё это миражи, отец. Пёрышки. Красивые пёрышки. Ими можно соблазнять, а можно и спрятаться при случае.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что я разучился удивляться. И не удивлюсь, если в понедельник ты себя объявишь коммунистом, а в субботу — неофашистом, ну в зависимости от перемены обстоятельств.

— Тони, знаешь чем измеряется возраст? Ценой душевных затрат... И если в один прекрасный день ты отказываешься платить эту цену, считая её слишком дорогой, значит ты состарился. Я состарился, Тони, только и всего.