Все, даже самые великие события, начинаются с чего-то незначительного.
Лина
Cлайд с цитатойКонечно. Именно это и делают люди в неупорядоченном мире, мире свободы и выбора — они уходят, когда хотят. Они исчезают, потом возвращаются, потом снова уходят. А ты остаешься собирать обломки в одиночестве.
Да и Лина поглядывала вопросительно — видит ли вожак опасность, не нужна ли поддержка? Однажды определившись с выбором, она больше не испытывала сомнений и была готова на любую роль — стоять за спиной и подавать патроны, поддерживать ласковым словом, либо рвать кадыки за кривые взгляды. Моя отрада, судьбой избранная половина... Находясь рядом с ней, я на мгновение расслаблял туго сжатую пружину воли и прижимал девушку к себе. Хочу её, таю от неё, умру ради неё...
Всплеск нежности, едва слышное касание в пси-диапазоне:
— Умрёшь за меня?
Покачав головой, я неизменно уточнял:
— Убью за тебя...
... когда я оказываюсь в окружении незнакомых людей, мой мозг превращается в мутную серую субстанцию, точно как каша, которая покрывает улицы в оттепель после сильного снегопада.
Все, кому ты доверяешь, все, на кого, тебе кажется, можно положиться, в конце концов предают тебя. Когда у людей появляется своя жизнь, они начинают лгать, скрытничать, потом изменяются и исчезают. Кто-то за новым лицом или личностью, кто-то в грустном утреннем тумане, за скалой на берегу океана.
Это всегда изумляет меня — что люди каждый день новые. Что они постоянно изменяются. Их постоянно нужно открывать заново, и им самим нужно себя заново открывать.
Но всё дело в том, что во время бега всегда есть эта доля секунды, когда боль разрывает меня, когда я с трудом могу дышать и когда всё, что я вижу — это пятна цвета — и именно в эту долю секунды приходит боль, она очищает меня. Я замечаю что-то слева, вспышку цвета (золотисто-каштановые волосы, корона из пылающих листьев) — и я знаю, что если поверну голову, то увижу его рядом, смеющегося, наблюдающего за мной, протягивающего ко мне руки.
Конечно, я не поворачиваю голову, чтобы посмотреть.
Но однажды я это сделаю.
Однажды, я сделаю это, и он вернется, и все будет хорошо.
А до тех пор я бегу.
— Шеймир!!! — радостно завопила Лина, бросаясь мне на шею. Я крякнул от неожиданности.
— Нашла, кого обнимать — он же мокрый, — заворчал слева Свид.
— Лина, пусти, задушишь, — придушенно попросил я, осторожно приобнимая ее за талию.
— Можешь обнимать дальше — задушенный Шеймир устроит всех, — снова Свид.
Так больно и так сладостно быть рядом и в то же время не иметь возможности прикоснуться друг к другу.
Джулиан стоит, и бормочет что-то мне в волосы, и целует меня в макушку, позволяет плакать об утрате другого парня, парня, которого я любила сильнее.