— С тобой столько хлопот!
— Я знаю… Но я того стою!
— Я стараюсь быть хорошим человеком, но кот...
— Ну давай, вали на меня.
— Минутку-минутку, я знаю, что такое добро. Знаю. Я хочу жить праведной жизнью и быть достойным членом общества, но мистер Вирскис подбивает меня на плохие поступки.
— Кота и рядом не было, когда ты убил меня, Джерри.
— Слышал? Слышал? Спасибо, леди голова.
В бесконечной темноте мир, где мы живем, продолжает вращаться, в небе струятся черные облака. Мне и ей, наверное, тоже... ЭТОТ МИР, кажется, он нам нравится.
— Ой, тошно мне. Хооочется чегой-то... сам не знаю чегооо.
— Ремняу-мяу?
— Половички что ли снежком почистить?
— Знаешь... Мы могли бы стать друзьями, — сказала Коралина.
— Мы могли бы стать редкой разновидностью африканских танцующих слонов, — откликнулся кот, — но не стали. Во всяком случае, — язвительно добавил он, взглянув на Коралину, — я не стал.
Древних богов почитают всезнающими и всемогущими. Особенно бога христианского, который даже в двадцатом веке продолжают оставаться всезнающими и всемогущими. Однако то, что в представлении посредственных людей является знанием и могуществом, зачастую есть не что иное, как невежество и бессилие.
Мышка, я всегда говорил, что добрым словом и стилетом, можно добиться куда больше, чем просто добрым словом, — заметил крестный, на ходу превращаясь в кота и залезая мне на шею
У кошек как будто нет ног: еще ни разу не случалось, чтобы кто-нибудь из них неловко ступил и наделал шуму. Они ступают совершенно бесшумно, как будто идут по облакам. Их поступь подобна удару гонга в воде, звону гуслей в глубокой пещере.