Юлий Цезарь

Смиренье — лишь лестница для юных честолюбий:

Наверх взбираясь, смотрят на нее,

Когда ж на верхнюю ступеньку встанут,

То к лестнице спиною обратятся

И смотрят в облака, презрев ступеньки,

Что вверх их возвели.

Проклятье поразит тела людей;

Гражданская война, усобиц ярость

Италию на части раздерут;

И кровь и гибель будут так привычны,

Ужасное таким привычным станет,

Что матери смотреть с улыбкой будут,

Как четвертует их детей война.

Как можно избежать

Судьбы, нам предназначенной богами?

У каждого раба в руках есть средство

Освободиться от своих оков.

Брут предпочтет быть жителем деревни,

Чем выдавать себя за сына Рима

Под тем ярмом, которое на нас

Накладывает время.

Кто здесь настолько низок, чтобы желать стать рабом?

Он, человек, шагнул над тесным миром,

Возвысясь, как Колосс; а мы, людишки,

Снуем у ног его.

Все жители вокруг, вплоть до Филипп,

Нам подчиняются по принужденью,

Раздражены поборами и данью,

И неприятель, проходя средь них,

Свои ряды пополнить ими может.

Не звёзды, милый Брут,

А сами мы виновны.