Поющие в терновнике

Почему она не может быть непорочно святой, чистой и незапятнанной, как сама богоматерь, почему не стоит выше этого, пусть даже в этом виновны все женщины на всем свете! А она прямо и открыто подтверждает, что виновна, — от этого можно сойти с ума.

Ну почему, чуть только мне покажется, что я начинаю устраивать свою жизнь по-своему, каждый раз что-нибудь да случается?

На то и друзья, чтоб без них нельзя было обойтись.

Ни один человек на свете, будь то мужчина или женщина, не видит себя в зеркале таким, каков он на самом деле.

Едва ли хоть один человек способен рассудить, что тяжелей — неосознанное томление, неразлучное с беспокойством и взвинченностью, или ясное и определенное желание, упрямо стремящееся к утолению.

— ... Если нет веры — нет ничего.

— Весьма непрочная основа.

Ральф служит церкви, а церковь требует его всего без остатка, требует даже и то, в чём не нуждается, — его мужское начало. Святая церковь требует, чтобы оно принесено было ей в жертву, этим она утверждает свою власть над своим слугой — и уничтожает его, вычёркивает из жизни, ибо когда он перестанет дышать, он никого не оставит после себя.

— Всё на свете имеет право родиться, даже мысль.

— Ты знаешь, о чём я, правда?

— Наверно, знаю.

— Не всё, что рождается на свет, хорошо, Мэгги.

— Да. Но уж если оно родилось, значит, так было суждено.