Жизнь — она вовсе не дается. То есть, дается, но не всякому. Мало кому дается, если честно.
При этом лучше бы ее все же прожить. А не то она сама тебя проживет.
И тогда уж точно будет мучительно больно за бесцельно прожитую вжопу.
Книга одиночеств
Cлайд с цитатойОдиночество — вещь болезненная и мучительная, но для думающего человека очень нужна. Поэтому необходимо научиться создавать свое одиночество, находясь в эпицентре общественной жизни.
Эта книга посвящается П. А.,
который на мою презрительную реплику: «Да это же избитая истина!» – обычно отвечал: «Некоторые истины нужно забивать насмерть».
В мире нет существа толерантнее, полагаю.
Как увижу нечто, выходящее за рамки моих сиюминутных представлений о допустимом, тут же хватаю это недопустимое дрожащими от нежности лапками и начинаю насильственно его возлюблять. Ксенофильствую до сладостной дрожи в лобных долях.
Жду, когда же она, бездна, начнет вглядываться в меня. Мне ведь обещали, что так будет!
Ну вот я и стараюсь.— Ты все-таки в порядок, что ли, себя приведи, — наконец говорит бездна. — Подстригись, что ли, умойся, чаю, что ли, попей, с мёдом…
А то ведь смотреть страшно, — говорит бездна. И снова отворачивается.
Между нами пропасть ни к чему не обязывающей любви — то ли друг к другу, то ли к иным сущестам, то ли к собственному одиночеству.
Только рядом с другим человеческим существом и можно нашарить впотьмах вертлявую границу собственного существа, сказать себе: вот, здесь заканчиваюсь я, и начинается кто-то другой. Приподняться на цыпочки, заглянуть в чужие глаза и тут же отпрянуть, отвернуться, потому что там, дальше, – заповедная территория. Нас туда и рады бы пустить, да невозможно воспользоваться таким гостеприимством. Хаживали, знаем.
Книга, перечитанная изменившимся, повзрослевшим человеком — это уже совсем другая история.