Владимир Иванович Салимон

Когда на волю выпускали птиц,

тепло их оставалось навсегда

у нас на пальцах,

как между страниц -

степной ковыль, полынь и резеда.

Щеглы, овсянки юркие, скворцы

без устали взмывали в небеса.

Как колокольчики,

как бубенцы,

звенели над землей их голоса.

Я присяду к тебе на кровать,

гладить стану по длинному волосу.

Научился я птиц различать

не по внешнему виду — по голосу.

Это — сойка,

а это — скворец.

Чтобы скрасить свое одиночество,

птиц во множестве создал Творец.

И придумал народное творчество.

Зима на службе человечества.

Снег сыплет целый день подряд.

На белоснежное отечество

полюбоваться выйду в сад.

Я ничего про чувство родины

сказать наверно не могу,

но что-то есть в кустах смородины,

увязших по уши в снегу.

Единственное яблоко в саду.

Его сорвать соблазн велик настолько,

что я накликать на себя беду

на самом деле не боюсь нисколько.

Поддамся искушенью я легко,

почти не окажу сопротивленья.

Я яблоко сорву и съем его,

за что во век не будет мне прощенья.

Сторона моя, сторонка!

Будь что будет впереди,

но порвется там, где тонко -

и к гадалке не ходи.

Для России тонким местом

оказаться может Крым,

потому что связан с детством -

дорог, памятен, любим.

Может сила тяготенья

непомерно велика

оказаться без сомненья,

а материя — тонка.

Нужно обладать чутьём собачьим

или некий знать секрет.

Или мы не там с тобой рыбачим,

или в речке рыбы нет.