Сью Таунсенд

Нельзя написать законы на все случаи жизни, Джек. Людям надо разрешить падать со стремянок.

— Я иногда перебрасываюсь парой слов с этим бедолагой Иисусом, что висит там на богомерзком кресте.

— И что ты ему говоришь?

— Обычно: «Держись, кореш».

Сегодня была география, и я целый час сидел рядом с Пандорой. Она хорошеет с каждым днем. Я сказал ей, что глаза у нее такого же цвета, как у моей собаки. Она спросила, какой породы собака. Дворняжка, ответил я.

— Я одет, потому что здесь холодно, как у эскимоса в заднице.

— Нельзя говорить такие слова, — вмешалась Шанталь.

— Не сомневаюсь, слово «задница» королеве знакомо.

— Да нет, — объяснила Шанталь, — нельзя говорить слово «эскимос», это политически некорректно. Надо говорить «представитель народности инуитов».

— Ах, прошу прощения. Я, конечно, имел в виду, что здесь холодно, как в заднице у представителя народности инуитов.

Нашел в словаре одно слово, оно очень хорошо подходит к моему папе — симулянт.

Я поставил «Аббу» на полную громкость и слушал до тех пор, пока глухая соседка не принялась барабанить в стену.

День святого Валентина — абсурдный фарс: компании, выпускающие поздравительные открытки, манипулируют невежественными массами, и те выкладывают миллионы — и за что? За иллюзию того, что вас любят.

Что касается вопроса номер один, никто из нас не знает, когда он умрет. Смерть живет в нас с момента нашего рождения.

Я поинтересовался, черпает ли он утешение в своем римском католицизме.

— Нет, — ответил он. — Но человеческое мужество определенно внушает мне надежду.

По пути я поинтересовался у Бернарда, что такое «Белая молния».

— Когда ты увидишь бездомного джентльмена, от которого воняет мочой, а на переносице у него открытая рана, знай, «Белая молния» — его любимый напиток для употребления на скамейке в парке.