Игорь Губерман

В чужую личность мне не влезть,

а мной не могут быть другие,

и я таков, каков я есть,

а те, кто лучше, — не такие.

И понял я за много лет,

чем доля рабская чревата:

когда сгибается хребет —

душа становится горбата.

Мне симпатична с неких пор

одна утешная банальность:

перо с чернильницей — прибор,

которым трахают реальность.

И понял я за много лет,

чем доля рабская чревата:

когда сгибается хребет —

душа становится горбата.

Мне симпатична с неких пор

одна утешная банальность:

перо с чернильницей — прибор,

которым трахают реальность.

Я плавал в море, знаю сушу,

я видел свет и трогал тьму;

не грех уродует нам душу,

а вожделение к нему.

Давно пора устроить заповедники,

а также резервации и гетто,

где праведных учений проповедники

друг друга обольют ручьями света.

Всегда в разговорах и спорах

по самым случайным вопросам

есть люди, мышленье которых

запор сочетает с поносом.

Да, Господь, лежит на мне вина:

глух я и не внемлю зову долга,

ибо сокрушители говна

тоже плохо пахнут очень долго.

Я стараюсь вставать очень рано

и с утра для душевной разминки

сыплю соль на душевные раны

и творю по надежде поминки.