Эмиль Золя

Он с глубоким волнением смотрел ей вслед. Какая она измученная, как постарела, жизнь ее теперь кончена! В лице ни кровинки, из-под синего шерстяного колпака выбиваются седеющие волосы, расплывшуюся фигуру много рожавшей женщины безобразно облегают парусиновые штаны и куртка. Но ее прощальное рукопожатие было таким же, как у его товарищей: этим долгим безмолвным рукопожатием все они назначали ему новую встречу — в тот день, когда борьба возобновится. Этьен прекрасно понял ее взгляд, выражавший спокойную веру в будущее. До скорого свидания, говорили ее глаза, и уж на этот раз бой будет решающим.

Когда последний час отравлен мыслью о деньгах, смерть порождает ненависть. На гробах беспощадно дерутся.

— Скажите: они, кажется, мстят?

— Кто? — спросил в замешательстве Муре.

— Да женщины… Им надоедает быть в вашей власти, дорогой мой, теперь вы принадлежите им: перемена справедливая!

Ей хотелось бы, меняя мужчин, менять и кожу...

Когда сердце мужчины занято женщиной, он человек конченый, он может умереть.

Тот, кто сидит в грязи, не любит, чтобы на него падал свет.

— Знаете, они ведь отомстят.

— О ком это вы? — спросил Муре, уже потерявший нить разговора.

— Да о женщинах.

Он любил говорить и убеждать в своей правоте.

Всегда полезно выслушать мнение женщины, какое бы скромное место она ни занимала, если у нее есть хоть чуточку ума.

Пожалуй, только порок и может чуточку развлечь.