Джон Стейнбек

Внезапно он понял, что радость и грусть — части единого целого. Храбрость и страх — тоже неразрывны.

Легче лёгкого свалить всё на наследственность, на родителей. Всё, что человек делает, это он сам делает, а не его отец или мать.

Любители семейной истории редко обладают качествами предков, которыми они гордятся.

Итак, во что же я верю? Я верю, что вольный, пытливый разум индивидуума есть величайшая ценность на свете. За что я готов идти в бой? За право разума прокладывать себе дорогу в любом угодном ему направлении, свободно и самостоятельно. Против чего я должен бороться? Против любых идей, религий и правительств, ограничивающих или разрушающих в человеке личность.

Думал я про духа святого и про Иисуса: «Зачем нам нужно сваливать всё на Бога и на Иисуса? Может, это мы людей любим? Может, дух святой — это человеческая душа и есть? Может, все люди вкупе и составляют одну великую душу, и частицу ее найдешь в каждом человеке?»

Удивительное все-таки достижение человечества: способность смотреть на очевидность и не верить своим глазам.

Выложить все сразу — значит безнадежно испортить рассказ. Его прелесть слагается из недосказанного, когда слушатель должен восполнять пробелы, исходя из собственного опыта.

И чего ты расстраиваешься, что, мол, люди думают о тебе плохо? Да они вообще о тебе не думают.

Большой Джо был неспособен долго владеть каким-либо имуществом, но зато умел поистине гениально обменять любую попавшую ему в руки вещь на вино.