Джоанн Харрис

Обман похож на агрессивный сорняк, с которым нужно бороться с самого начала, иначе он сумеет повсюду просунуть свои корешки-щупальца и будет всё разрушать и душить, пока не останется ничего, кроме сплошного клубка лжи…

Детям не требуется много времени, чтобы совершенно забыть о существующих между ними различиях. Если бы и для нас, взрослых, мир был столь же прост! Но мы обладаем порой прямо-таки сверхъестественной способностью фокусировать свое внимание именно на различиях; такое ощущение, будто мы, исключая из своего общества других, тем самым укрепляем собственное чувство идентичности.

Я, например, не верю в дьявола. Существует великое множество людей, вполне способных справиться с его функциями.

Находясь среди деревьев, я замечаю, что мое дыхание становится ровнее, я начинаю чувствовать биение собственного сердца, сознавать, в какой гармонии движется окружающий меня мир, слышать голоса океанов, хотя никогда их не видела и, наверное, никогда не увижу.

Я не верю, что на самом деле Богу есть дело до того, чем ты питаешься, как ты одет и кого ты любишь. По-моему, если уж Господь создал звезды, то впереди у Него еще немало великих планов и дел.

А умников, как известно, нигде особенно не любят, поскольку они вызывают подозрения и не вписываются в общие рамки.

Некоторые люди рождены быть наблюдателями, и он это прекрасно знает.

Некоторые люди — это зеркала, они рождены отражать.

Некоторые люди — это оружие, и лучшее всего они умеют убивать.

Я помню, что когда-то и сама была такой же. Я помню свое пренебрежение условностями и этот постоянный вызов. Но материнство все меняет. Материнство делает из нас трусих. Трусих, обманщиц и... кое-кого похуже...

Пьянство, — сказала она нам как-то в редкий момент откровения, — прегрешение против самой природы плодов, фруктовых деревьев, самого вина. Это надругательство, это осквернение их, как насилие есть осквернение любви.