Джеффри Линдсей

Правда (как обычно и бывает с правдой) выглядит довольно неприглядно.

Благотворительность и милосердие начинается дома, и почти всегда заканчивается у порога.

Я барахтался в этом разъедающем душу, пожирающем время, более чем человеческом чувстве — вине.

Я ничего не знаю о любви, и мне никогда не узнать. Это не ужасная потеря, однако серьезно затрудняет понимание попсовой музыки.

– Куда мы едем?

– Так, надо проверить, не нужен ли я им.

– У тебя разве нет пейджера?

– Они не всегда понимают, что им без меня не обойтись.

Нет, правда: неужели весь мир сошел с ума? Что стало с людьми? Неужели все они только об этом и думают?

Иногда стоит отвлечься, и ответ придет сам собой.

Если все человеческие существа каким-то таинственным образом исчезнут с лица земли, я стану сожалеть лишь о том, что некому будет выпекать мне пончики.

Мне нужно выглядеть аккуратно и презентабельно; когда на тебя кричит разъяренная женщина, это следует рассматривать как полуофициальное мероприятие.

Приходилось, стиснув зубы, жить под маской и дальше, тогда как мир по стремительной спирали несся вверх, на головокружительные высоты разочарования.