Дэвид Митчелл

Бывает, что нет совершенно правильного решения, и всё, что можно сделать, — это выбрать наименее неправильное.

Мы вновь и вновь пересекаем собственные свои старые следы, словно фигуристы.

Границы между шумом и звуком суть условности, теперь я это понимаю. Вообще все границы — условности, в том числе и между нациями. Человек может перейти через любую условность, если только вначале он в состоянии это замыслить.

Я никогда ещё не слушал музыку лёжа. Если закроешь глаза, то слушать – всё равно что читать.

Музыка – это лес, который нужно пройти насквозь.

Люди опускались на колени, чтобы помолиться, у некоторых шевелились губы. Завидую им, по-настоящему завидую. И Богу тоже завидую, посвященному во всех их тайны.

Как грустно: я нашел то, что искал, но мне это больше не нужно.

Вы должны понимать, сэр, что обычный полинезиец пренебрегает трудом, потому что у него нет причин ценить деньги. «Если я голоден, — говорит он, — то пойду и нарву чего-нибудь или поймаю. Если мне холодно, велю своей женщине меня согреть». Праздные руки, мистер Юинг, а мы с вами оба знаем, какое занятие для них подыскивает дьявол. Но прививая ленивому имяреку мягкое вожделение к этому безвредному растению, мы даем ему побуждение заработать денег, чтобы купить себе табачку — не спиртного, учтите, просто табачку — в торговой точке миссии. Остроумно, не правда ли?

Наполовину прочитанная книга — это наполовину завершенный любовный роман.

Вещи видятся нам не такими какими они есть, они видятся нам такими, каковы есть мы.