Кроме нас самих, кроме наших лиц, наших голосов у нас ничего нет. Хотя, возможно, это важно — узнать собственный голос и форму своего лица. Снаружи оно такое, а когда я смотрю на него оно такое. То есть, когда смотришь на меня, нельзя узнать, о чем я думаю. И никогда никто не узнает об этом.
Я пытаюсь ограничить собственные мысли и слова. Откуда берутся слова? Возможно, люди говорят без остановки как золотоискатели, чтобы найти истину. Вместо того, чтобы промывать золото на берегу реки, они промывают свои мысли. Они уничтожают все слова, не имеющие смысла, чтобы найти лишь одно. Только одно. Самое золотое. И вот, уже молчание.
Быть хозяином своих мыслей – это все равно, что быть хозяином своего тела и выходить из него, когда тебе нужно. Просто покидаешь свою клеть, отрицаешь свою физическую оболочку, когда уже совсем невмоготу, сбрасываешь ее, точно оковы, — и запускаешь логику в свободный полет. И позволяешь этой логике жить своей жизнью. Вот главный принцип любой медитации.
А если вечно думать только о грустных вещах, то никто на свете не будет иметь права смеяться…
Мысли не слышны, но они чувствуются. И если кому-то где-то очень плохо, то у другого человека, даже если он живёт на другом конце света, ни с того ни с сего, может испортиться настроение.
Он был настолько открытым, что видно было, как голубые и сиреневые мысли пульсируют в венах его рук.
один раз подумал...
потом посидел чуток и еще раз подумал.
затем еще и еще.
потом уже остановится было никакой возможности.
очень много раз думал. причем сразу о многом.
одновременно. думал и думал. уже встать не мог.
пришлось даже лечь. просто лежал так и думал.
глаза закрыл, чтоб не мешало и все думал, и думал, и думал.
какое-нибудь шевеленье немыслимо было — всё в мысли перегонял.
всё всё. сердцем биться перестал даже. лежал. молчал. и думал всё.
ничего не мешало уже.
всё.
Cлайд с цитатой