Играющий на фортепиано может на самом-то деле не быть пианистом, пишущий в рифму не быть поэтом, а родившая женщина не быть матерью.
Смерть, как известно, выбирает не по очереди, а по жребию. И возразить ей нечего.
Играющий на фортепиано может на самом-то деле не быть пианистом, пишущий в рифму не быть поэтом, а родившая женщина не быть матерью.
Люди нередко отчаянней всего отрицают присутствие в себе именно тех качеств, которые их более всего характеризуют.
Люди, я заметил, охотно признают те свои недостатки, которые фактически являются их достоинствами: «Застенчив я очень!» , «Уж слишком я щедр!» , «Суровости мне не хватает!»
Есть люди до того в своем собственном сознании безукоризненные, то любую подлость совершают как бы невзначай и непременно — с позиций честности, «по зову долга».
Наш мир – планета бездумных мечтателей, которые всю жизнь гоняются за миражами, созданными чужеродными призраками, а их истинная сущность парализована и пребывает в глубоком одиночестве, печали и бессилии.
Чаще всего мы относимся к людям так, как они относятся к нам. Мы склонны не то чтобы прощать, а просто не замечать несправедливости человека по отношению к другим, если к нам он благосклонен и справедлив.
Люди, не зная сами, кто они такие есть, стараются помешать человеку стать тем, кем он должен быть.
Не важно, что думает мир или твои родители... Если ненавидишь себя таким, каким видит тебя мир, нужно лишь стать тем, кого полюбишь ты сам.
— Где ты была? Я тебя повсюду искала, — спросила её.
— В мастерской.
— Почему не отозвалась? Я стучала.
— Когда тку на глубине, ничего не слышу.
— На глубине? Это как?
— Может быть, повезёт, и поймёшь однажды. А может, и не поймёшь: ты же не мастерица.