— Думаешь, он предаст родную мать? Которая дала ему все желаемое?
— Не все дети ценят старания родителей.
— С этим соглашусь.
— Думаешь, он предаст родную мать? Которая дала ему все желаемое?
— Не все дети ценят старания родителей.
— С этим соглашусь.
— Звонили из школы Трикси. Похоже она использовала сегодня очень креативные выражения.
— О, расскажи.
— Она назвала свою домашку по математике «ссаной фигнотенью», а учительницу «доставашкой».
— А она никого не называла кровососом? Что? Это тот, кто сосёт кровь.
— Не могу поверить, что ты учишь мою дочь искать лазейки в ругательствах.
— В свою защиту скажу, что «доставашка» это изобретение нашей хулиганки. И, смею заметить, это умно.
Дети чем-нибудь, да испытывают нас. Заставляют проходить через ад. Но мы все равно их защищаем. Всегда.
— Тут пароль. Но картинка... тут два глаза?
— Женские молочные железы.
— Нет, это женский зад с родинками.
— Получается, наша зацепка — это глаза, похожие на сиськи и зад.
Я не знаю, что там у тебя было с твоей матерью... если захочешь поговорить об этом, я рядом, но послушай: то, как лучше для ребёнка, не всегда ему приятно.
— Как насчет правды?
— Во время своей мини-смерти Шарлотта попала в ад, Форест преследовал ее там, а теперь снится ей. Еще там участвует Дэн, так что все плохо.
— Ну это точно вздор!
— Не волнуйся, детектив мне не поверит. Видишь, классические мы.
— Бьянка старается его не вмешивать.
— Может, ему надоело и он решил показать себя?
— А потом обронил телефон, доказав, что мать права.
— Почему ты защищала Зика Мура, менеджера компании по импорту/экспорту?
— Я лучшая.
— По отмазыванию преступников.
— Неправда. Я не со всеми клиентами спала.
— Как книга должна зажечь меч?
— Может, это инструкция?
— На неизвестном мне, древнем языке! Чудесно! Держи.
— Что? Я тоже не могу это прочесть.
— Но ты говоришь на всех языках.
— Говорю, а не читаю. Язык мне всегда пригождался больше книг.
Родитель сажает своего ребенка в золотую клетку, и все видят, что «золотая», и только ребенок видит, что «клетка».
— Когда они маленькие, они — твой мир. Но однажды вырастает стена. Ты по одну сторону, они по другую.
— Они бы хотели, чтобы мы её сломали.