Жертвоприношение — это то, что каждое поколение должно совершить по отношению к своим детям: принести себя в жертву.
Первые двенадцать месяцев мы учим наших детей ходить и говорить, а следующие двенадцать лет — сидеть и помалкивать.
Жертвоприношение — это то, что каждое поколение должно совершить по отношению к своим детям: принести себя в жертву.
Первые двенадцать месяцев мы учим наших детей ходить и говорить, а следующие двенадцать лет — сидеть и помалкивать.
— Ты слишком переживаешь.
— Я то же самое говорила своей матери, но она была права, а я ошибалась.
Жизнь она такая, многогранная. Никто, конечно, не отменял борьбу за благосостояние и достаток, но есть что-то важнее этого и всё, что было во время войны — это пример священного самопожертвования. Без самопожертвования ничего хорошего в этом мире не происходит. Что-то действительно настоящее в жизни всегда происходит на фоне некого самопожертвования. Настоящее открытие — это самопожертвование учёных. Подвиг на войне — самопожертвование солдат. Крепкая семья — это самопожертвование супругов своими интересами, в том числе, потому что без самопожертвования вообще не бывает ничего.
Знаете, когда у вас появляются дети, вы думаете: «Раз я ваш отец, значит, вы должны быть похожими на меня». Но это не так. Вы просто проводите часть жизни рядом с ними и, возможно, учите их разбираться в каких-то вещах. Вот и всё.
Если для того, чтобы быть с любимым человеком, нужно отказаться от самого себя, отношения обречены.
Много лет назад отец психоанализа Зигмунд Фрейд имел несторожность заметить, что некоторые последствия детских психологических травм остаются с нами на годы и десятилетия. Народ охотно подхватил его идею насчет вредных родителей и сроднился с ней.
Я обратил внимание, что сейчас взрослеть не принято. Принято требовать от родителей, чтобы они обеспечили нам счастье длиною в жизнь. А раз счастья нет, то они во всем виноваты: недоглядели, упустили, недодали. Удобно-то как! Можно ничего не делать. Только на маму с папой обижаться по гроб жизни. Причем по гроб своей жизни, так как многие ухитряются держать обиды даже на покойных родителей! Кто-то таит обиду в сердце и стесняется ее. Кто-то носит на виду, как орден, выданный за «великие детские страдания». Он уверен в том, что окружающие должны искупить тот вред, который мама с папой ему нанесли, и требует от них любви, восхищения, уважения и шоколадный пломбир в придачу, некогда ему в зоопарке папой не купленный. По жизни такая
позиция чертовски неудобна и плодит кучу проблем.
— Че ты там смастерил?
— Гроб.
— Кого? Гроб? Да ты что, мать заругает... Да у тебя целое кладби́ще!
Если мама вам купила
В магазине только мячик
И не хочет остальное,
Все что видит, покупать,
Станьте прямо, пятки вместе,
Руки в стороны расставьте,
Открывайте рот пошире,
И кричите букву: — А!
И когда, роняя сумки,
С воплем: — Граждане! Тревога!
Покупатели помчатся
С продавщицей во главе,
К вам директор магазина
Подойдет и скажет маме:
— Забирайте все бесплатно,
Пусть он только не кричит!
Прежде чем один из учеников Будды стал монахом, он встретил прекрасную девушку и просто потерял голову от любви к ней. Будда спросил — «Как сильно ты ее любишь?». А он ответил, что превратился бы в каменный мост, и вытерпел бы пятьсот лет под ветром, пятьсот лет жары, пятьсот лет проливных дождей, и лишь просил, чтобы девушка порой ходила по этому мосту.
Проблемы взаимоотношений поколения в том, что молодые сами хотят наступить на грабли, а старые изо всех сил пытаются им в этом помешать.