— Думаешь, здесь безопасно ночевать?
— Если бы ты думала о безопасности, то осталась бы в Колорадо — продавать туристам лыжи и рубашки.
— Думаешь, здесь безопасно ночевать?
— Если бы ты думала о безопасности, то осталась бы в Колорадо — продавать туристам лыжи и рубашки.
— Я всегда говорил — безопасность у вас паршивая.
— Просто никому в голову не приходило заявиться сюда и провернуть такой фокус, большие у тебя яйца, Люк.
— Сам удивляюсь, как не падаю.
— Здесь безопасно? Кто ещё знает об этом месте?
— Безопасных мест не бывает, полковник. Даже в гробу. Там тебя всегда найдут черви...
Камер нет, патрулей нет, собак нет. На национальную безопасность тратятся миллиарды, и что, всего один чахлый забор? Вот вам и война с терроризмом.
И оказалось, что она беременна с месяц,
А рок-н-ролльная жизнь исключает оседлость,
К тому же пригласили в Копенгаген на гастроли его.
И все кругом говорили: «Добился-таки своего!»
Естественно, он не вернулся назад:
Ну, конечно, там — рай, ну, конечно, здесь — ад.
А она? Что она — родила и с ребёнком живёт.
Говорят, музыканты – самый циничный народ.
Вы спросите: что дальше? Ну откуда мне знать...
Я всё это придумал сам, когда мне не хотелось спать.
Грустное буги, извечный ля-минор.
Ну, конечно, там — рай, а здесь — ад. Вот и весь разговор.
У каждого народа есть свой мозг, своя душа, своё сердце, свои глаза, есть свои фекалии. Есть свои отбросы.
— Фиксирую впереди нас остатки мощной энергии. Я думаю, это ловушка.
— Эй, да что может случиться?
— Что такое, людишки? Нервы сдают? Я вас жду.
— Куда он всё время убегает? Мы его чем-то обидели?
— Паразиты! Сколько вас надо уничтожить, чтобы вы знали своё место?
— Чарли влюбился в меня, Патрик. Это так в его стиле.
— Да ладно, Чарли?
— Я стараюсь перестать.
Из всех костей святого Дионисия, которые мы видели в Европе, в случае необходимости можно было бы собрать его скелет в двух экземплярах.