Пойдём, я тебя домой отвезу, пока в этом городе высокой культуры никто никого не грохнул.
— Думаешь, я «умру» от твоей шутки?
— Нет, вы — живучая. Ведь самое страшное, не то, что мы когда-нибудь умрём, а то, что вот всех нас помочат, а вы всё-таки приедете и будете писать протокол... Брр! Прям мороз по коже!
— Как дела, Лёнь?
— На пенсию хочу. Вот разберёмся с Масловским, и на пенсию. Заведу себе домработницу, чтоб она мне каналы в телевизоре переключала.
— Лёнь, ты знаешь, на твою пенсию не то что телевизор, пульт от него не купишь.
— Я вас очень прошу, — встаньте со стола. Дома у себя вы так не сидите.
— А у меня, между прочим, дома стола нет. У меня койка и сейф для пистолета.
— Так вы не женаты?
— Нам с котом ещё баб только не хватало.
Высший пилотаж не в том, чтобы за преступником гоняться, а чтобы он сам к тебе приходил.
— А кто кота твоего покормит, а?
— Он у меня как верблюд — день жрёт, неделю на подкожном жиру.
— И как ты умудрился так спрятаться, что тебя месяц найти не могли?
— А я так прикинул, братва меня где угодно сыщет, но только не в театре. А там и делового положили, что о его схроне только я знал.
— По-моему, так проколоться недолго, Фёдор.
— Товарищ, вы обо мне не думайте, вы о себе думайте.
— Так я о себе и думаю. Ты ж на нашей территории встречи назначаешь, да ещё в мою смену. Слушай, нам, честно скажу, лишнее смертоубийство ни к чему. Слушай, а что они в тебе находят, а?
— Дело в том, что я как Буратино — некрасивый, но обаятельный.
— Так значит труп?
— Родное сердце, а меня ведь на именины редко приглашают. Всё больше жмурикам в глаза заглянуть.
— У одной ноги — длиннющие, у другой грудь — красивая. Ну, какую будем брать?
— Которая соображает лучше.
Cлайд с цитатой