Дельфин — Телефон

Я могy быть обидой, я могy быть и болью.

Я могy стать ненавистью или любовью.

Я могy pастекаться улыбкой по лицам.

Я могy, если надо, комy-то пpисниться.

Я могy быть дpyгим, я могy быть не тем.

Я могy стать не очень или даже совсем.

Я могy быть, навеpно, может быть, навсегда.

Я могy быть «нет» и могy быть «да».

Я могy быть шепотом или дыханьем.

Я могy стать встpечей, если был pасставаньем.

Я могy быть водой, пpятать мyтное дно.

Я могy быть как pаз тем самым, кто...

0.00

Другие цитаты по теме

Я могy стать всем, если только захочy.

Я могy соpваться вниз, если я yже лечy.

И, капая ввеpх, могy pассыпаться дождем,

Или меpтвого солнца стать последним лyчом.

Будь собой. Прочие роли уже заняты.

Возможно, я умер, а ни у кого не хватает духа сказать мне об этом.

Я не люблю думать о будущем: меня удовлетворяет настоящее.

Мой телефон ноль-ноль-ноль,

Мой телефон ноль-ноль-ноль.

Нет, я не шучу, нет, я не шучу.

И не думай, что это пароль,

Звони, звони...

Мой телефон ноль-ноль-ноль,

Мой телефон ноль-ноль-ноль.

Я вчера так нажрался, что утром принял тюбик с зубной пастой за завтрак астронавта.

Я слышу шепот ее губ,

Тонкий запах духов,

Я слышу шорох платья

И звуки шагов.

Когда она спит

Я слышу то,

Что ей снится,

Я даже слышу,

Как она

Поднимает ресницы

И если вдруг она в подушку

Ночью тихо заплачет,

Я сосчитаю сколько слез

От меня она прячет.

А сейчас ее нет,

Она куда-то ушла.

И ничего не происходит

Тишина…

Дед учил меня, что реальность, которую мы видим, создана нашим сознанием, что она — фантом, сложная иллюзия, некий мираж. А вот сон — это подлинная реальность. Мы не знаем истинной природы вещей, более того — мы не понимаем себя. Нам только кажется, что мы знаем своё истинное «я», но в действительности это иллюзия. Человек намного сложнее, нежели он сам о себе думает. Но главное — он раздроблен, разделён. Наш сон — это своеобразный спектакль, в котором все роли поделены между нашими составными частями. И только если человеку удается установить подлинные связи между элементами своего сна, он узнает своё «я».

— Я молился, чтобы судьба ваша оказалась лучше моей, ведь вы были совсем молоды. Нет такой цели, которая оправдывала бы любые средства. Но, должно быть, семена нашей гибели посеяны ещё до нашего рождения.

Ни смерть, ни удары судьбы, ни муки не способны сравниться с отчаянием от утраты собственного «я». Слияние с пустотой дарует покой забвенья, но сознавать, что ты существуешь, но больше не являешься единственным, отличным от других это истинная трагедия и ужас, которым нельзя подыскать определение.