Моя няня говорила мне, что умершие по ночам смотрят на нас. И в юности я вылезала по ночам в окно, вскакивала на лошадь, там в Андалузии, и размахивала руками, чтобы мама меня заметила.
Счастливая доля единственного ребёнка: неважно, сколько ему лет, в кровати родителей всегда найдётся для него место.
Когда конец был уже близок, меня заботило только одно – быть рядом с мамой. А единственное, что, похоже, беспокоило отца, – это починить её часы.
Она живёт моей жизнью. Живёт моей радостью и моей печалью. Как если бы это она играла в футбол, а не я.
Рождение всегда было и будет простым и понятным чудом. Событием одновременно знакомым, и феноменальным. Длительным и мгновенным.
Даже в те дни, когда детство наше уже далеко, мать не оставляет нас своей нежностью: она больше не целует нас, наш, быть может, прежде времени увядший лоб не склоняется к ее коленям, она не убаюкивает нас своей песней, но душа наша всегда чувствует ее любовь.
Мадам Пильге положила руку ей на плечо; другой рукой она задёргивает тюлевую занавеску так, чтобы снизу их не заметили. Жизель видит, как маму сажают в чёрную машину. Ей хочется крикнуть: мама, я тебя люблю, я тебя всегда буду любить, ты самая лучшая из всех мам в мире. Но вслух говорить нельзя, и девочка изо всех сил думает об этом — такая неистовая любовь обязательно должна пронзить оконное стекло, долететь до матери. Она надеется, что мама там, на улице, слышит её слова, которые она еле слышно бормочет сквозь сжатые до боли зубы.
Если мамы дома нет, очень, очень грустно.
Если мамы долго нет, то обед невкусный.
Если мамы рядом нет, холодно в квартире,
Если мамы близко нет, плохо в целом мире.
Если мама далеко, очень детям нелегко.
Я скажу вам прямо: – Берегите маму!
И не важно, кто я сам, не важно, кто Вы сами
Главное, что эта песня нравится моей маме,
Нравится моей маме...
Но все решительно матери — матери великих людей, и не их вина, что жизнь потом обманывает их.
Cлайд с цитатой