Вот что самое ненавистное — бегство. Но настоящее в моей жизни лишь это, остальное — фикция.
Ненависть и одиночество ушли из моего сердца, и теперь оно переполнено любовью к тебе...
Вот что самое ненавистное — бегство. Но настоящее в моей жизни лишь это, остальное — фикция.
Ненависть и одиночество ушли из моего сердца, и теперь оно переполнено любовью к тебе...
Ненависть бывает столь сильна, что перестаёшь её ощущать. Как рыба не ощущает, что живёт в воде.
— Скажи, почему ты не даёшь сдачи? Они так и будут донимать тебя. Не надоело проигрывать?
— Я не проиграл.
— А?
— Ведь я не убежал...
Люди, которые сами ничего святого внутри себя не имеют, крайне плохо себя чувствуют, когда они видят кого-то, кто имеет для себя что-то святое в этой жизни и пытается, всё-таки, жить по каким-то принципам. Ненависть ко всему святому требует разрушения всего святого во всех остальных. Требует, чтобы ты разрушил всё святое и вокруг себя, и объявил это, конечно же, ну например, борьбой за свободу. Естественно, тут нужно и благовидное оправдание. Собственную страну надо разрушить потому что надо построить более справедливое общество. Разрушить чужие святыни ради некой, якобы, правды или ради свободы и так далее.
Выражение «Я тебя ненавижу» срывается с женских губ, а на ее языке это звучит так: «Ты причинил мне боль. И мне больше не хотелось бы испытать подобную муку».
Ненависть — в тусклый январский полдень
Лед и сгусток замерзшего солнца.
Лед. Под ним клокочет река.
Рот забит, говорит рука.
Нет теперь ни крыльца, ни дыма,
Ни тепла от плеча любимой,
Ни калитки, ни лая собак,
Ни тоски. Только лед и враг.
— Бегите, как всегда! Вы сгорите подобно всем, кого мы здесь убили!
— Мы повредили его броню! Выжигатели, ваш выход! Не отступать!
— Капитан, орбитальный удар по моему сигналу! Испепели эти создания!