Как только меня не кидал, проблемы прошли стороной
Я все же осталась в строю и строю планы заново
И снова стоять на краю меня совсем не обламывает
Полностью себя поменять, чтобы терпеть было легче
Чтобы расправлены плечи были всегда, каждый вечер
Встреч избегать и не брать телефонную трубку
Полный игнор, пусть даже они начнут орать в рупор.
Все те, кого считала близкими ушли, оставив здесь,
пришлось выкручиваться как-то, на вершину лезть.
Эй-эй, как вы смеете оскорблять моего капитана в моем присутствии? Будь он один из тех людей, кто легко способен предать остальных, мне было бы намного проще. Тогда я бы тоже просто всё бросил и убежал, поджав хвост. Но что бы ни случилось, он всегда безоговорочно верит в нас, и мы в ответ делаем то же самое! До самого последнего вздоха мы всегда будем стараться оправдать его доверие!
Быстрая смена легальной и нелегальной работы, связанная с необходимостью особенно «прятать», особенно конспирировать именно главный штаб, именно вождей, приводила у нас иногда к глубоко опасным явлениям. Худшим было то, что в 1912 году в ЦК большевиков вошел провокатор — Малиновский. Он провалил десятки и десятки лучших и преданнейших товарищей, подведя их под каторгу и ускорив смерть многих из них. Если он не причинил еще большего зла, то потому, что у нас было правильно поставлено соотношение легальной и нелегальной работы. Чтобы снискать доверие у нас, Малиновский, как член Цека партии и депутат Думы, должен был помогать нам ставить легальные ежедневные газеты, которые умели и при царизме вести борьбу против оппортунизма меньшевиков, проповедовать основы большевизма в надлежащим образом прикрытой форме. Одной рукой отправляя на каторгу и на смерть десятки и десятки лучших деятелей большевизма, Малиновский должен был другой рукой помогать воспитанию десятков и десятков тысяч новых большевиков через легальную прессу. Над этим фактом не мешает хорошенечко подумать тем немецким (а также английским и американским, французским и итальянским) товарищам, которые стоят перед задачей научиться вести революционную работу в реакционных профсоюзах.
Может, жадность, предательство и всякая прочая гадость в каждом человеке есть, всё дело действительно в том, чтобы удержаться, чтобы эту гадость в себе утопить, уничтожить?
Если человек, много лет дравшийся рядом с тобой и деливший с тобой хлеб, вдруг оказывается предателем — это больнее его смерти.
... Его рука скользнула по моей шее и ласково коснулась лица...
— Ты предала меня, — прошептал он.
— Да. Мне очень жаль.
Он рассмеялся.
— Вовсе тебе не жаль...
— Мне лучше быть сильным.
— Ради меня?
— Ради себя!… Ради нас… Да просто из принципа!
Все, кому ты доверяешь, все, на кого, тебе кажется, можно положиться, в конце концов предают тебя. Когда у людей появляется своя жизнь, они начинают лгать, скрытничать, потом изменяются и исчезают. Кто-то за новым лицом или личностью, кто-то в грустном утреннем тумане, за скалой на берегу океана.
Cлайд с цитатой