Разные, непохожие, чаще ненавидящие, чем любящие, — все мы были люди, потому что — творцы!
Полубоги, они ведь тоже – полулюди… ни то, ни сё…
Разные, непохожие, чаще ненавидящие, чем любящие, — все мы были люди, потому что — творцы!
Как и все антропогенные объекты, здания построены так, чтобы провести грань различия между нами.
Читатель! в мире так устроено издавна:
Мы разнимся в судьбе,
Во вкусах и подавно;
Я этой басней пояснил тебе.
С ума ты сходишь от Берлина;
Мне ж больше нравится Медынь.
Тебе, дружок, и горький хрен — малина;
А мне и бланманже — полынь.
Это вечная проблема личности. Достань на поверхность то, что и так есть в ней, переведи незначительный пустяк в свободный доступ – и получишь нового человека. О, этот новый человек станет заблуждаться самым искренним образом! Он будет считать себя прежним. И переубедить его вы не сможете.
На лошадином лице водянисто моргают блекло-голубые лужицы; смотрят не на тебя, а на ангела за твоим плечом.... А на дне лужиц пряталась от солнышка некая скрытая сумасшедшинка, тихая бесноватость, так что даже мурашки по спине. Не знаешь, чего ждать от такого: вот сейчас он с тобой водку пьет да балагурит — а через минуту, не меняясь в лице, перо в требуху сунет. Не со злости — так, приспичило вдруг человечка зарезать. И зарезал. Обтер перышко аккуратненько и им же колбаску кровяную… на ломтики.
Не стоит благодарности. Свои люди, сочтемся. Я вам бокал морсу, вы мне кого-нибудь арестуете
— Конечно, полно людей, живущих лучше меня, но это совсем не значит, что я им как-то завидую. Люди — они ведь все разные.
— Вы имеете в виду, люди все разные, поэтому так просто сравнению не поддаются?
— Пожалуй.
Ты видел Павлов-Петергоф.
Видел ленинградские соборы.
Ты видел Адмиралтейство, Эрмитаж,
Оград чугунные узоры.
Ты видел красоту каналов.
Видел ты набережные рек.
Видел, что всё это изящество,
Тоже также создал человек.