Тёмная ночь души. Кто знал, что она затянется на недели?
Люди могут лгать и при этом говорить правду. Никто не бывает прав или неправ на сто процентов.
Тёмная ночь души. Кто знал, что она затянется на недели?
Люди могут лгать и при этом говорить правду. Никто не бывает прав или неправ на сто процентов.
— Разве здесь мы [адвокаты] на стороне правды?
— Мы на стороне неизбежности. Люди, в вину которых я верила всем сердцем, оказывались чисты, а те, кого я считала святыми, они ими не были. Поэтому нельзя доверять чувствам. Надо ждать, слушать, смотреть. Со временем все себя покажут.
— Что с вами такое? Я принял решение в вашу пользу. Вы даже не улыбнётесь?
— Простите, Ваша честь?
— Я имею в виду: вам нужно больше улыбаться. Я не заметил, когда это произошло, но женщины перестали улыбаться.
— Многие думают, что я не хотела детей и поэтому отдала свою жизнь работе, но они не знают, что всё наоборот.
— Да. Работа... она всему придаёт смысл.
— Разница только в том, что дети нас переживут.
Что ты хочешь — немного спокойствия. Но ждёт тебя лишь вечность ярости. Откуда ты возник — с изнанки тьмы.
Рагнара всегда любили больше меня. Мой отец. И моя мать. А после и Лагерта. Почему было мне не захотеть предать его? Почему было мне не захотеть крикнуть ему: «Посмотри, я тоже живой!» Быть живым — ничто. Неважно, что я делаю. Рагнар — мой отец, и моя мать, он Лагерта, он Сигги. Он — всё, что я не могу сделать, всё, чем я не могу стать. Я люблю его. Он мой брат. Он вернул мне меня. Но я так зол! Почему я так зол?
Я не могу... не могу дышать, не могу спать не могу двигаться. Как будто кругом стены: куда ни пойдешь — бамс! Стена. Чего ни захочешь — бамс! Опять стена.