В стихах всегда пишу о страсти,
Но в жизни тихой и простой
Я нахожу обычно счастье
В рулете свежем с колбасой,
В домашних тапках, новой книжке
И премиальных раз в квартал.
Уже бы умер, если б слишком
По каждой барышне страдал.
«Ты гора моя,
Забура моя,
В тебе сердца нет,
В тебе дверцы нет!»
Это выдумала девочка
Четырёх от роду лет.
Это выдумала Катенька,
Повторила,
Спать легла.
Только я сидел до полночи
На кухне у стола.
Только я сидел до полночи
Под шорохи мышей.
Всё сидел и всё обламывал
Острия карандашей.
А потом я их оттачивал
И обламывал опять,
Ничего не в силах выдумать,
Чтобы лечь спокойно спать...
— Я решил сочинить «Балладу о Боуэне»! Какой стиль предпочитаете?
— Любой, только подальше отсюда.
— О, не беспокойтесь обо мне! Я имел в виду, каким слогом писать? Добавить ли эмоциональной поэтической окраски или излагать голые холодные факты?
— Если ты не заткнешься, холодными тут станут наши трупы.
— Я против поэтов ничего не имею. Не читаю я, правда, стихов.
— И никаких других книг, за исключением артиллерийского устава и первых пятнадцати страниц Римского права. На шестнадцатой — война началась, он и бросил.
— Ларион, не слушайте! Если угодно знать, «Войну и мир» читал. Вот действительно книга. До конца прочитал и с удовольствием. А почему? Потому что писал не обормот какой-нибудь, а артиллерийский офицер.
Не возмущайтесь, диким строем
Меня за все стихи коря,
Грехи лирических героев
Не все беру я на себя.
Они о чём-нибудь страдают,
Им так положено вполне,
Я голос им предоставляю,
Но это всё не обо мне!
В этих пяти страницах больше жизни, чем в дюжинах плохих стихов, которые мы читали на наших уроках.
Cлайд с цитатой