Любой дошлый аварийщик знает, что в его распоряжении есть ещё минута, когда эти паникеры у себя там, наверху, говорят, что время истекло.
0.00
Он хотел быть полезным людям — это давало ему радость.
Артур Хейли. Аэропорт
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатой— Насчет Эммы — я для себя все решил. Сушу весла.
— Да ладно?
— Ради пацаненка. Глядишь, семья и склеится... Если на пути не стоит чертовски обаятельный пират.
— Ты серьезно?
— Да. Я чертовски обаятелен.
— Спасибо.
— Погодь благодарить. Что-что, а ждать я умею. Однажды ты уже ее бросил и я не уверен, что она тебя примет. А ты?
Хаос – вещь относительная. В жизни, мы сталкиваемся с ним в самых разных проявлениях и так или иначе приспосабливаемся.
— Тут как со всякой статистикой, — сказал он. — Умело её подтасовывая, можно доказать всё, что угодно.
Каждый миг — это новая возможность для создания того, что может сделать нас счастливее.
Time passes by, time's gonna fly,
Life is much too short to understand it,
Don't even try.
Time passes by, time's gonna fly,
Don't fill up your heart with hate and anger,
Give it a try.
По этому вдруг обрушившемуся на него водопаду слов Мел чувствовал, что Синди вот-вот взорвется. Он отчетливо представлял себе, как она стоит сейчас, выпрямившись, на высоких каблуках, решительная, энергичная, голубые глаза сверкают, светлая, тщательно причесанная голова откинута назад, – она всегда была чертовски привлекательна, когда злилась. Должно быть, отчасти поэтому в первые годы брака Мела почти не огорчали сцены, которые устраивала ему жена. Чем больше она распалялась, тем больше его влекло к ней. В такие минуты Мел опускал глаза на ноги Синди – а у нее были удивительно красивые ноги и лодыжки, – потом взгляд его скользил вверх, отмечая все изящество ее ладной, хорошо сложенной фигуры, которая неизменно возбуждала его.
Он чувствовал, как между ними начинал пробегать ток, взгляды их встречались, и они в едином порыве устремлялись в объятия друг друга. Тогда исчезало все – гнев Синди утихал; захлестнутая волною чувственности, она становилась ненасытной, как дикарка, и, отдаваясь ему, требовала: «Сделай мне больно, черт бы тебя побрал! Да сделай же мне больно!» А потом, вымотанные и обессиленные, они и не вспоминали о причине ссоры: возобновлять перебранку уже не было ни сил, ни охоты.