Слушай, давай вернемся,
В прокуренной кухне осталось вино.
Слушай, давай вернемся,
В прокуренной кухне осталось вино.
И вдруг меня охватывает несказанная печаль, которую несёт в себе время; оно течёт и течёт, и меняется, а когда оглянешься, ничего от прежнего уже не осталось. Да, прощание всегда тяжело, но возвращение иной раз ещё тяжелее.
Только стоит ли, право, вернуться,
Только стоит ли мне воскреснуть,
Если вместо меня живет Дьявол,
Мои песни поет тебе Дьявол?
Позови меня именем вереска
Над волшебной чашей с терпким вином,
Позови меня словом верности —
И я вернусь назад в мой брошенный дом.
Неважно, куда и почему ты уезжал. Намного важнее, когда находишь в себе силы вернуться. Кстати, это намного сложнее, чем уехать. Ведь возвращение сильно отдает поражением, а его не каждый в силах признать, принять.
А потом, проходя мимо зеркала,
Я скажу: «А что, не так уж я и страшен».
Я даже немного,
Я даже немного,
Я даже немного ничего.
А кефир я допью ровно в десять.
А батон я доем чуть пораньше.
И перед сном,
И скажу перед сном,
И скажу: «Ах, мама, до чего хорошо!»
Жизнь исправно прощает нам наши перед ней долги — взамен на то, что мы отдаем другим!