Не могу вообразить, чтобы перемены — и вдруг к худшему. Мне рассказывали, что так бывает, но я, знаешь, не верю.
Существование само по себе ответ на всякий вопрос о смысле.
Не могу вообразить, чтобы перемены — и вдруг к худшему. Мне рассказывали, что так бывает, но я, знаешь, не верю.
Беседа вдвоём и беседа втроём — совсем разные вещи, и те, которые вдвоём, обычно и есть самые интересные, так уж всё устроено.
Беда в том, что самые захватывающие развлечения почему-то всегда сопряжены с риском для жизни, так уж всё устроено.
Вселенная, похоже, просто помешана на равновесии. Хлебом её не корми, дай всё уравновесить. Тьму светом, пустоту изобилием, вечность временем, а... – А всякое живое существо – Тенью.
Удивительная, оказывается, штука время. Стоит остаться без часов, под тиканье которых мы все движемся с более-менее одной скоростью, и тут же выясняется, что у каждого время свое, просто нечасто выпадает случай сравнить. Вот и в мои две с половиной минуты уместилась четверть Джуффинова часа. Интересно, это всегда так или только в экстремальных ситуациях? И если всегда, насколько же больше в таком случае он должен успевать? Уму непостижимо.
— Сколько всего сторон, в которые можно ходить?
— Четыреста восемнадцать миллиардов двести сорок пять миллионов семьсот двадцать три тысячи пятьсот восемьдесят шесть.
... И плакал тогда завтрак. С утра-то я ещё могу без него обходиться, но отсутствие завтрака после заката ставит под угрозу само моё существование.
Быстро найти правильный ответ на трудный вопрос – ни с чем не сравнимое удовольствие.