Три категории дураков:
всегда все ясно;
всегда все неясно;
ясно то, что непонятно, и понятно то, что неясно.
Три категории дураков:
всегда все ясно;
всегда все неясно;
ясно то, что непонятно, и понятно то, что неясно.
Можно стать бывшим министром или депутатом, но нельзя стать ни бывшим генералом, ни бывшим дураком. Это звания пожизненные.
Повод для тягучих, вековечных размышлений о справедливости и несправедливости, добре и зле, вечности и суетности был. Рассуждать на эти темы можно было только про себя — настолько они приелись всем своей обыденностью и неразрешимостью. Пожалуй, только сильно подвыпивший русский человек мог бы рискнуть затеять диспут по этим поводам с неизбежным выводом: «Судьба — индейка, жизнь — копейка...» или же, распираемый эрудицией, воскликнуть: «Нет правды на земле!».
Да, нет правды на земле, но есть жизнь, которая смирного по земле ведет, а упрямого тащит. В потоке жизни можно плыть только по течению.
Изредка я ухожу в себя. Но там так пусто и нечего делать, что приходится быстро возвращаться.
Его руки любили прикосновение оружия, его успокоительную деловитую тяжесть. Он частенько размышлял о том, сколько выдумки, труда, затрат вложили люди в то, чтобы довести такую простую вещь, как ружье или пистолет, до нынешнего совершенства.
Думали, что творят историю, а история тащила их самих за загривок, как слепых котят...