Может и смерть — сестра милосердия?..
Сколько нужно слов, а мне нечего сказать..
Инерция как плеть гонит меня назад.
Где я мог стать самым главным поводом жить твоей Весне,
Но должен был сжечь я руки холодом, чтобы узнать хоть что-то о тепле...
Может и смерть — сестра милосердия?..
Сколько нужно слов, а мне нечего сказать..
Инерция как плеть гонит меня назад.
Где я мог стать самым главным поводом жить твоей Весне,
Но должен был сжечь я руки холодом, чтобы узнать хоть что-то о тепле...
Разве здоровые люди знают, что такое смерть? Это знают только те, кто живет в легочном санатории, только те, кто борется за каждый вздох, как за величайшую награду.
В пустыне в песках догнивают одни,
Плaмя костров поглотило других.
Поняли всю бесполезность войны
Те, кто случaйно остaлись в живых.
Пустыня... Замело следы
Кружение песка.
Предсмертный хрип: «Воды, воды...»
И — ни глотка.
В степных снегах буран завыл,
Летит со всех сторон.
Предсмертный хрип: «Не стало сил...»—
Пургою заметен.
Пустыни зной, метели свист,
И вдруг — жилье во мгле.
Но вот смертельно белый лист
На письменном столе...
Даже самый неверующий из нас в глубине души верит в то, что Там, за гранью, что-то есть.
Кто-то когда-то сказал, что смерть — не величайшая потеря в жизни. Величайшая потеря — это то, что умирает в нас, когда мы живем...
Перед смертью все чужие,
После смерти — земляки.
Мы бы, может, и ожили,
просто не нужны другим.