Раньше, когда человек говорил сам с собой, считалось помешательством. Теперь это статус.
— Ты здесь, потому что отказываешься говорить правду.
— Я здесь, потому что у тебя пушка.
Раньше, когда человек говорил сам с собой, считалось помешательством. Теперь это статус.
— Ты здесь, потому что отказываешься говорить правду.
— Я здесь, потому что у тебя пушка.
Наверное, очень многие люди на вопрос: «Что такое счастье?» ответят — небольшой личный остров, не особенно хлопотное, но весьма доходное занятие, неслабый счёт в банке и беззаботная жизнь рядом с любимым человеком. И они по-своему будут правы... до тех пор, пока всё это вдруг разом не обрушится им на голову.
— Назовите Ваше имя.
— У меня есть право не называть своего имени.
— Ни оружия, ни имени. Несчастный Вы человек, сэр.
— Я хочу сказать тебе, что лучше выйти из будки.
— Чего мне все твердят: «Выйди из будки»? А мне тут нравится, ясно!? Это мой мир! Это моя будка! И я не выйду. Понятно?! Никогда.
В конце концов, если во всем мире останется два человека, то один из них захочет убить другого.
Да уж, есть такое свойство у автомата Калашникова: возьмешь в руки — и слово «патриотизм» становится не просто словом, а очень даже весомым понятием, на все три с половиной кило, что приятно оттягивают руки, привычные к хорошему оружию.
Нет, пап, я не чокнутый стрелок, я убийца! Разница в том, что первое — болезнь, а второе — профессия.