Я люблю думать о том, что прибавляет жизни, а цинизм её заглатывает, всю и разом, как удав. После цинизма уже ничего нет, как сказал С. С. Аверинцев. Точнее, он сказал так: «А на смену цинизму не приходит больше уже ничего». Цинизм всегда после чего-то, а после него — я в этом солидарна с Аверинцевым — уже ничего. Этого он и хочет: чтобы уже ничего. Чтобы никто никаких «иллюзий» не питал. Ибо в нём выражает себя последнее, окончательное, безнадежное растление.
Я очень умная — куда умнее тебя и Эндера, так что не забывай об этом, — но я так и не научилась понимать вас, существ из мяса, с вашими пресловутыми «интуитивными заключениями». Мне нравится, как из своего невежества ты делаешь добродетель. Ты всегда действовал нерационально, потому что тебе просто не хватало информации, чтобы действовать иначе.
Антося Выжиковская (глубоко верующая крестьянка из-под Едвабне, которая три года укрывала на своем дворе семерых евреев) разъясняла журналистке Анне Биконт, что священнику в Польше она бы в этом никогда не призналась и что её дочь правильно поступила, выбросив в мусор медаль «Праведника Мира», которой Антосю наградили в Израиле — ведь её и так некому было показать. Добрые люди, прятавшие евреев, которые даже после войны всё время боятся, как бы об этом кто-нибудь случайно не узнал.
Если каждый чех ежедневно повсюду, где только возможно, ужалит фашистского зверя, то пребывание врага на чешской земле превратится в настоящий ад. Зверь будет знать, что ему не залечить своих ран на нашей земле, что укус миллионов комаров несёт верную гибель.
Первый тип — «яблоко». Яблоко — это замечательные, совершенные я своей идеальности округлые и выпуклые ягодицы, без каких-либо складок и наплывов по бокам, ягодицы, каждая половина которых похожа на яблоко. ( Сразу приходят на ум сравнения — «наливное», «спелое», «так бы и укусил»). Женщины, имеющие круглые ягодицы-»яблочки», уверены в себе, самостоятельны, самодостаточны, имеют выраженные творческие наклонности и развитое воображение, коммуникабельны, нередко — харизматичны, а если не харизматичны, то непременно обаятельны. Возможно, ее не всякий назовет красавицей, но все сойдутся на том, что «в ней есть изюминка».
Женщина, имеющая первый тип ягодиц будет хороша в постели благодаря чувственности, богатым фантазиям и способности отдаваться чувствам полностью, без остатка. Секс для нее не просто наслаждение, а таинство, сакральный процесс. Она ощущает не столько любовницей, сколько партнёршей, моральной как получить наслаждение, так и доставить его. Оперируя китайскими понятиями, можно назвать ее воплощением «Инь», космогонического женского начала.
Женщины-»яблоки» — хорошие матери, спокойные, понимающие, умеющие находить общий язык с детьми любого возраста. Материнство привлекает их, и они с удовольствием заводят детей.
Итак, если наша крайняя нервозность, наша большая склонность к недовольству существующим, та идея, что новое правительство сделает нашу участь более счастливой, приводят нас к тому, что мы беспрерывно меняем свои учреждения, то руководящий нами великий голос вымерших предков осуждает нас на то, что мы меняем только слова и внешность. Бессознательная власть души нашей расы такова, что мы даже не замечаем иллюзии, жертвами которой являемся.
Во всем, что мы делаем, мы должны обеспечить исцеление ран, нанесенных всем нашим людям из-за большой разделительной линии, наложенной на наше общество веками колониализма и апартеида. Мы должны гарантировать, что цвет, раса и пол становятся только дарами, данными Богом каждому из нас, а не неизгладимым знаком или атрибутом, который дает кому-то особый статус.
Бывает, что трансляция «Яндекса» собирает большую аудиторию, чем, например, «Первый канал». Но «Яндекс» не соберет у экрана всю семью. А «Первый» собирает. Это один из столпов телевидения — способность собирать у экрана семьи.
«Под сенью крон» — это фильм про мою жизнь. Моей матери, к примеру, он просто понравился. А отец сказал, что это шедевр.
— Когда-то я любила ходить в горы. В них тихо и просто.
— А у меня был дядя. Дядюшка Джим. Вот он-то и научил меня всему, что связано с походом.
— А я думала, ты был городским мальчиком.
— Ну да, до мозга костей. А мой дядя не был городским. Родом из Каролины, уехал оттуда давным-давно.
— И где он сейчас?
— Не с нами.
— Мне очень жаль.
— Да, но что тут, блъ, поделаешь. Нужно жить дальше, так? Стараться беречь то время, что у тебя есть.
— Мы теряем многих любимых людей...
— Слишком многих. Слишком рано.
— Иногда я думаю, что лучше всего этого избегать. Быть проще, понимаешь?
— Мне так не кажется. Сохранил или потерял — нельзя жалеть. Никаких сожалений. Давай, Ханна, скажи — «никаких сожалений».
— «Никаких сожалений»?
— Да, именно так, чёрт возьми. Без сожалений. Никаких, блъ, сожалений.
— Хи-хи. Без сожалений. Никаких, блъ, сожалений. Ха-ха-ха...
— Да, это уже другой разговор.
Cлайд с цитатой