Ты никому не доверяешь, да? Поэтому ты всегда будешь одинок.
— По моему опыту, лгать — это всегда плохо.
— Даже если это спасёт семью и жизнь?
— ... Надеюсь, я всё сделал верно, Эм.
— Ты солжёшь, чтобы защитить меня?
— ... Я изоврался бы.
Ты никому не доверяешь, да? Поэтому ты всегда будешь одинок.
— По моему опыту, лгать — это всегда плохо.
— Даже если это спасёт семью и жизнь?
— ... Надеюсь, я всё сделал верно, Эм.
— Ты солжёшь, чтобы защитить меня?
— ... Я изоврался бы.
Останавливаясь и оглядываясь по сторонам, ты вдруг понимаешь, что не можешь никому доверять в целом мире.
— Все, пап, это он, и давай без всяких твоих психологических методов!
— Хорошо.
...
— Здравствуйте.
— Ты сегодня будешь заниматься сексом с моей дочерью?!
— Значит, ты хочешь сказать, что орать на меня — это твое право?
— Нет, я хочу сказать, что мое право иногда быть чересчур мнительным и вспыльчивым.
— Хорошо. Тогда я, как дочь, могу иногда истерить и транжирить твои деньги.
— Договорились.
— Ты что, женился на маме из-за беременности?
— Нет. нет... Что за чушь? Я не настолько благороден.
— Ты хочешь сказать, что в любой момент можешь обращаться со мной как с ребёнком?
— Да нет же, просто я твой отец, и иногда могу быть сверхзаботливым параноиком.
Люди всё время доверяют мне свои тайны. Наверное, знают, что мне некому их разболтать.
— Скольким людям на земле ты веришь?
— Десяти, ну может, шести...
— Доживешь до моих лет, их останется трое.
— Почему он прячется? Почему он никому не доверяет? Да потому что он был брошен теми людьми, которые должны были любить его больше всех.
— Не лезь ко мне с этим Фрейдовским дерьмом!
— Выслушай, Джерри. Почему он общается с этими тупыми образинами? Да потому что любой из них башку тебе пробьет за него. Это называется преданностью.
— Очень трогательно.
— Это не влияние. Он сам отвергает тех людей, прежде чем они подумают бросить его. Это механизм защиты и всё. Из-за этого он был одинок все свои 20 лет. Это будет снова и снова. Я не хочу чтоб такое с ним произошло снова.