Находиться рядом со страдальцем несколько утомительно. Его можно жалеть, однако всё равно хочется, чтобы он собрался.
– Почему ты вправе разрушить мою жизнь? – хотелось спросить мне. – Почему я должна молчать насчет твоей?
Находиться рядом со страдальцем несколько утомительно. Его можно жалеть, однако всё равно хочется, чтобы он собрался.
– Почему ты вправе разрушить мою жизнь? – хотелось спросить мне. – Почему я должна молчать насчет твоей?
На нашей улице аристократом считался любой, у кого членов семьи не привлекали за антиобщественное поведение.
Единственный способ примириться с подобной жизнью — сделать вид, будто это происходит не с тобой.
О триатлоне. «Викинг экстрим». Шестьдесят миль на велосипеде, тридцать миль бегом и славный долгий заплыв среди северных льдин.
О «Викинге» говорили с уважением, его участники гордились травмами, словно ветераны давней и чертовски жестокой войны. Патрик едва не причмокивал губами от предвкушения. Я покосилась на своего парня, и мне пришло в голову, не пришелец ли он.
Как ты можешь?! — хотелось закричать мне. — Как ты можешь так на нее смотреть, если знаешь, как собираешься с ней поступить?
Когда дедушка только начал выздоравливать после инсультов, он ничего не мог делать самостоятельно. Всё делала мама.
– Твоя мать – святая, – сказал папа.
Полагаю, это означало, что она вытирала деду зад, не убегая с воплями из дома.