Единой страсти мало для стиха.
Без Музы ничего не происходит.
Она приходит — кто её искал?
Искал, но не нашел. Она уходит.
Поэт — один. Наедине со злом,
С самим собой — распущенным и вредным.
Гуляет он в толпе, от страсти бледный
И бровь его завязана узлом.
Преследованье слаще обладанья.
Как станешь думать — оторопь берёт
Насколько цвет прекраснее чем плод
И гусеницы бабочка желанней.
Я — человек, уставший от желаний
И реку жизни перешедший вброд.
Как станешь думать — оторопь берет.
Желания мертвы без ожиданий.
За разноцветной бабочкой летя,
Ищи себе другие горизонты.
Поэзия! Ты — ветер! Ты — огонь! Ты -
Божественная сущность бытия!
Позволь же мне в любую непогоду,
Пока я жив — преследовать тебя.
Увы, поэзия, жемчужина мышленья!
Волнения души, равно как и морей,
Не властны угасить то бледное свеченье,
Что образуется под мантией твоей;
Но стоит гению украситься тобою,
Как чернь кощунствовать начнет, от страха воя, -
Твой блеск божественный его внушает ей.
Энтузиазм всегда враждебен слабым душам:
Опасен кажется им жар, сокрытый в нем.
Но почему? Ведь мы в себе отнюдь не тушим
Другие светочи, что нас палят огнем, -
Жизнь, веру и любовь. Кому придет желанье
Без солнца навсегда оставить мирозданье?
Мы ценим бытие, хотя подчас клянем.
А уж насколько я люблю солнце ранней весной — нет подходящих слов ни в одном из человеческих языков, чтобы описать мою страсть к этому светилу.
Что такое романтик? Это поэт, принимающий поэтическое слово, как дело, как жизнь. Поэтому романтик всегда стоит у порога трагедии. Это детство, продлённое в юность, и юность, сохранённая в мужестве. Это вера в достижение невозможного. Множество людей, коснувшись этой стихии, потом вздыхают всю жизнь, другие злобятся на обман — скептики, сатирики, третьи (обезьяны) иной породы и, не зная никогда этого чувства, делают своё дело.
В богатырях земли бессознательно живёт это чувство, как невскрытый подземный пласт плодородия лежит под цветами луга...
Под тонкою луной, в стране далекой,
древней,
так говорил поэт смеющейся царевне:
Напев сквозных цикад умрет в листве
олив,
погаснут светляки на гиацинтах
смятых,
но сладостный разрез твоих
продолговатых
атласно–темных глаз, их ласка, и
отлив
чуть сизый на белке, и блеск на нижней
веке,
и складки нежные над верхнею, –
навеки
останутся в моих сияющих стихах,
и людям будет мил твой длинный взор
счастливый,
пока есть на земле цикады и оливы
и влажный гиацинт в алмазных
светляках.
Так говорил поэт смеющейся царевне
под тонкою луной, в стране далекой,
древней...
Что ж, это путь величавый и строгий:
Плакать с осенним пронзительным ветром,
С нищими нищим таиться в берлоге,
Хмурые думы оковывать метром.
Ночь по коже, ночь под кожей.
Слабость наших тел маня.
Гордость слепнет,
страсть ответит....
На мгновение...
О да, поэт, я назову, кто ты!
Вулкан, что к тучам голову вздымает,
И на челе твоем звезда сияет,
Все недры сердца лавой залиты.
Cлайд с цитатой