Сегодня его звонки остались без ответа,
Маленький глоток свободы, как проблеск света.
Сегодня его звонки остались без ответа,
Маленький глоток свободы, как проблеск света.
Она не терпит крика, она не ходит в клубы,
Она переживает боль, стискивая зубы,
Кофейня, горячий шоколад и молоко,
Она сама тот человек, с которым ей легко.
Он не зовёт её по имени, боится спутать,
Ему кажется, что об этом не стоит думать.
Она сомневается и каждый раз
Пытает найти любовь в блеске его глаз,
Не звонит ему первая – ведь он женат,
Об этих отношениях не знает даже её брат.
Осудить её легко, она сама не прочь...
И вот опять скорость, боль и снова ночь.
Она не пользуется блеском и помадой,
Ей от него уже ничего не надо,
Не оторваться, но и не стать ближе,
Она всё чаще ему шепчет: «Ненавижу!»
Она любит жёсткий секс, боится нежности,
Никому её тело не клянется в верности.
Ходит в кино одна и никогда не плачет,
Для неё слово «люблю» ничего не значит.
Она всё чаще запрещает себе мечтать,
Звонит подругам всё реже — ей нечего сказать.
Слова и ласки совсем потеряли святость,
Его звонки давно уже не в радость.
Она мечтает раствориться в звездном небе,
Она мечтает стать свободной, как летний ветер,
Её тошнит от женских пустых разговоров,
От этих нескончаемых, лицемерных споров.
Со своими проблемами с собой наедине,
Постель, снотворное, спасение во сне,
На дне сердца, храня обиду и тоску,
Сжимает кулаки и повторяет: «Я смогу!»
Она считает родной город пресным и серым,
На привязи у чувств остатки её веры,
Он уже не враг, но ненавистный друг,
Но звук его голоса, её любимый звук.
Она не верит в принцев, она не верит в сказки,
Она не принимает близко его ласки,
И ей плевать на обещания и свои слёзы,
Её сердце не склеить, уже слишком поздно.
Лишь за рулем по трассе чувствует себя счастливой,
Рисует планы со светлой перспективой,
Сегодня его звонки остались без ответа,
Маленький глоток свободы, как много света.
Дорога, музыка, её душа лишь и не кается,
А что-то напевает и грустно улыбается,
Ей не редко кажется, что так легко сойти с ума,
Из города в город – она одна.
Она считает родной город пресным и серым,
На привязи у чувств остатки её веры,
Он уже не враг, но ненавистный друг,
Но звук его голоса, её любимый звук.
Она не верит в принцев, она не верит в сказки,
Она не принимает близко его ласки,
И ей плевать на обещания и свои слёзы,
Её сердце не склеить, уже слишком поздно.
Лишь за рулем по трассе чувствует себя счастливой,
Рисует планы со светлой перспективой,
Сегодня его звонки остались без ответа,
Маленький глоток свободы, как много света.
Дорога, музыка, её душа лишь и не кается,
А что-то напевает и грустно улыбается,
Ей не редко кажется, что так легко сойти с ума,
Из города в город – она одна.
У вас есть выбор. И не один. Вы свободны выбирать. Зачем сковывать себя чужими взглядами и примерять на себе чужой опыт жизни?
ГИДРА была основана на убеждении, что людям нельзя доверять их личную свободу. Но мы тогда не понимали, что, если попытаться отнять у них эту свободу, они будут сопротивляться. Война многому нас научила. Человечество должно отдать свою свободу добровольно.
Если мышление – не мое мышление, то оно – только развертывание клубка мысли, рабство или работа «слуги слова». В моем мышлении не мысль составляет начало, а потому я – цель его, и весь процесс его – только процесс моего самонаслаждения; для абсолютного или свободного мышления, напротив, самое мышление – начало, и оно мучительно старается установить это начало как самую крайнюю «абстракцию» (например, как бытие). Именно эта абстракция, или эта мысль, и составляет начало, а затем надо только тянуть нить, пока не развернется весь клубок.
Абсолютное мышление – дело человеческого духа, а он – святой дух. Поэтому такое мышление – дело попов, одни они «понимают» это дело, «понимают высшие интересы человечества», интересы «духа».
Любовь делает свободного человека ещё свободнее, но она же превращает заключённого в раба.
— Мы, американцы, — сказал Коуп, вставая, — свято верим в абсолютную свободу. Доктор тоже поднялся. Пафос собеседника не произвел на него ни малейшего впечатления. Эти слова он слышал уже не раз — от людей самых разных национальностей. Почему-то многие убеждены, что именно в их стране процветает свобода. Абсурд! Ни одна страна, ни одна нация, ни один индивид не могут быть совершенно свободны. Другое дело, что существуют разные степени зависимости.
Когда не боишься жить так, как хочешь, тебя мало что может расстроить или напугать. Единственная штука, которая имеет значение, – свобода. Свобода быть собой.