Сегодня ты в ударе — изрекаешь прописные истины со скоростью учительницы очень средней школы.
А-а, вы же музыканты! Хотите, я достану вам оригинал нот Штрауса? Там на одном из листов — клянусь моим гастритом! — есть след от котлеты! Это кидался коварный Шопен!
Четырнадцать–пятнадцать–шестнадцать лет – это возраст любви. Настоящей любви. Дальше эта способность нередко теряется, ибо к чистой любви примешивается много других чувств, которые имеют к ней столько же отношения, сколько жук, попавший в миксер, имеет отношение к молочному коктейлю.
В общем, надеюсь, вы поняли, что я хотел сказать, потому что я сам этого не понял...
О, подростки... Уже не дети, ещё не взрослые, а так себе... Самомнение на тонких ножках!
Взгляд маркиза дю Граца затерялся в глубинах ее корсета. Луиза дышала так тяжело, что сзади взрывались пуговки и дождем летели кнопки.
– Где твой стилет? – спросил маркиз дю Грац.
– Кажется, я забыла его в соседней комнате!
– Ты хоть раз можешь ничего не забывать? – ворчливо сказал маркиз и заглянул в соседнюю комнату.
На ворсистом ковре лежал князь вампиров. Из груди у него торчала узкая серебристая рукоять.
Cлайд с цитатой