— Почему я здесь? Венгерская полиция сказала, что я убила своего мужа, но я этого не делала, я невиновна. Я не могу поверить в то, что и в Америке считают меня виновной, но на самом деле...
— Да, но ты убила его?
— Не виновна! Не делала!
— Почему я здесь? Венгерская полиция сказала, что я убила своего мужа, но я этого не делала, я невиновна. Я не могу поверить в то, что и в Америке считают меня виновной, но на самом деле...
— Да, но ты убила его?
— Не виновна! Не делала!
Я любила Элвина Лифшица так, что у меня замирало сердце, истинный человек искусства, чувственный, художник, но он все время пытался себя найти, каждый вечер он ходил в поисках себя, и попутно находил: Руфь, Гледис, Розмари и Ареронду. Но расстались мы из-за художественных разногласий, он видел для себя жизнь, а я видела — его смерть!!!
Он сам нарвался,
Он сам нарвался,
И в этом нашей нет вины,
Да будь вы сами, на нашем месте.
Вы бы поступили так же как мы.
Они нарвались,
Они нарвались,
Цветок сорвали, и растоптали..
И кто посмеет нас осудить?
Тогда я сняла со стены дробовик и сделала два предупредительных выстрела... в голову.
Но каждый, кто на свете жил, любимых убивал. Один — жестокостью, другой — отравою похвал, трус — поцелуем. Тот, кто смел, — кинжалом наповал.
— Сколько себя помню, всегда мечтала выступать на сцене.
— Правда? Какой у тебя талант? Мыть и стирать?
Я верил, что люди, которых мы убиваем, неразрывно связаны с нами. Нити их жизни, ставшие призрачными, богини судеб сплетают с нашими нитями, и ноша убитых остается с нами, чтобы преследовать нас до тех пор, пока острый клинок не перережет наконец и нашу жизнь