Законы подобны паутине: мелкие насекомые в ней запутываются, большие — никогда.
(Законы точно паутина, в которую попадает мелкая мошкара, но через которую прорываются шершни и осы.)
Законы подобны паутине: мелкие насекомые в ней запутываются, большие — никогда.
(Законы точно паутина, в которую попадает мелкая мошкара, но через которую прорываются шершни и осы.)
О лошадях говорят, что «их сила — во рту и в хвосте». Это же, по сути, можно сказать и про женщин.
— На жену мою похож.
— Не понял.
— Я сказал, ты мне напоминаешь...
— Я говорю — я не понял, к чему помада и проникновенный взгляд.
— Она много страдала. Но юмор помогал ей справляться с болью. Я вот этому так и не научился. Я её не спас, а ведь должен был убивать таких, как он. Пару раз мне почти удалось. Он этому не обрадовался. Хотел меня наказать и точно знал, как это сделать. Он явился в мой дом и вырвал само сердце этого дома. Тебе это знакомо.
Понимаешь, наша жизнь – это колесо телеги. А мы – это муха на ободе. Крутится колесо на солнце – муха думает, что солнце будет светить всегда, что она всегда будет греться на этом ободе, а потом вдруг шварк – в жижу, грязь, ужас!.. Но вот прошло время, и снова солнце, и опять муха сверху на колесе, и опять кажется, что будет вечно светло и тепло. А тут хлоп – опять грязь… Важно, куда катится сама телега.
Жизнь — это тень минутная; фигляр; свой краткий час, шумящий на помосте, чтобы навек затихнуть. Как безрассудно бы ни бились на свету, все они умирают без лишних слов.
Цветок можно сравнить с удовольствием, которое в скором времени завянет, а запах этого цветка — это подобно воспоминаниям, которые помнятся вечно!
Женский оргазм совершенно другой. Он многослойный, он назревает где-то в голове, там какие-то слои, там должно сойтись куча всего. Женский оргазм — это как психоделическая музыка. Только автор понимает, что там вообще происходит.