Почему я так много вру? Маме, Люси, Вандерполу, Бену… Или это нормально? И каждый врет не меньше моего? А жизнь человека есть просто совокупность лжи, которую он нагородил? («Лжизнь».) Можно ли построить приемлемое существование без вранья? Или оно является естественной основой любых человеческих отношений, той нитью, которая связывает наши индивидуальные «я» друг с другом?
К этому в конечном счете и сводится жизнь: к совокупности всего везения и невезения, какое ты пережил. Вот простая формула, которая объясняет все.
Мы ведем дневники, чтобы ухватить и удержать ту совокупность наших «я», которые и образуют нас, отдельных человеческих существ.
Думаю, если ты просишь руки женщины, а она тебя отвергает, отношения ваши уже никогда не смогут стать прежними — слишком велик нанесенный им ущерб: любой человек способен сносить неприятие лишь до определенных пределов.
Напомнившая сегодня утром, я увидел лишь половину мира — верхняя часть поля зрения застилалась чем-то, что я могу описать, лишь как взвихренную бурую дымку. Как будто на землю опускался некий пагубный туман, впрочем, подвигав головой, я сообразил, что обесцвеченность это свойство моего зрения, а не мира, который меня окружает.
Единственный смысл ведения дневника состоит в том, чтобы сосредоточиться на личных, повседневных мелочах, а о великих и значительных событиях, происходящих в мире в целом, попросту забыть. О них все равно напишут в газетах. Мы вовсе не хотим знать, что «Гитлер вторгся в Польшу», – нам куда интереснее, чем вы сегодня завтракали. Если, конечно, вы не находились в Польше, когда Гитлер вторгся в нее и помешал вам позавтракать.
Иной бедняга, которого вздернули на виселицу, за всю жизнь не сделал столько зла, сколько эти разносчики лжи, мастера клеветы и губители добрых имен.
— Я просто слушала.
— Её ложь? Все нормально. Она всегда так поступает с хорошими людьми — дезориентирует, заставляет в ней нуждаться, а потом забирает то, что ей нужно и выбрасывает, как мусор.
— Она постоянно думает о тебе, почему ты оставил ее в живых. Слушает запись твоего звонка в службу спасения в тот день снова и снова.
— Ты должна быть очень осторожной, поверь, говорю из своего опыта, Харли Сантос — самовлюбленная психопатка и убийца. И все же, она заставила меня сходить по ней с ума, а тебя сопереживать ей. В этом ее сила. Но вместе, мы сможем использовать это манипулирование, забраться в ее голову, также, как она и заставить сомневаться в собственном здравомыслии. А потом сможем быть свободны.
…Так говорят, кто в знание проник:
Будь нравственным и береги язык,
Зря высунешь — он зуб тебе сломает,
Коль за оградой прятаться привык.
Правдивы лишь слова, того мужчины,
Кто верно свяжет следствия, причины…
Язык, который слишком гибок,— враг!
Слова на ветер — лживы и бесчинны.
Умей ли бойкий? И чего достиг?
Нет, то не ум, а только вспышки миг…
О, велика ненужных слов ошибка!
Бывает, лжет не человек — язык.
Подальше будь от лгущих языков,
Будь жизнь прожить в правдивости готов,
Правдивость — красота и уст и сердца,—
Жизнь украшай не ради пустяков!
Коль правда — мед, а ложь — как горечь лука,
Рот не сожги, смешав их… Что за мука!
Болезнетворны лживые слова,—
Давным-давно о том гласит наука.
Целительна правдивость верных слов,—
Закон и этот исстари не нов!
В народе будь правдивостью прославлен:
То для него — основа всех основ.
«Это всем известно» — но стереотип не становится истиной, если многие его разделяют. «Так исторически сложилось» — но стереотип не становится истиной, если существует давно. «Мои наблюдения это подтверждают» — именно потому, что любые стереотипы обманывают нас. Мы видим то, что привыкли и ожидаем видеть, не обращая внимания на исключение.
Cлайд с цитатой