— Человек духовно растёт.
— Растёт, растёт. Так растёт, что его становится многовато: боюсь — скоро в квартире не поместится!
— Человек духовно растёт.
— Растёт, растёт. Так растёт, что его становится многовато: боюсь — скоро в квартире не поместится!
— Посмотри на себя, Кузнецов, ты превратился в типичного обывателя, тебя не интересует ничто, кроме хоккея.
— Чего же ты от меня хочешь?
— Да пойми же ты наконец, что преступно так жить! Раньше мы хотя бы ссорились… А теперь в нашей жизни абсолютно ничего не происходит!..
— А что, собственно, должно, происходить?
— Не знаю... Что-нибудь. У всех же что-нибудь происходит! Пашка с Ириной подали на развод, у Гарика с Натальей сгорела дача, Борис сломал ногу, Светка похоронила бабушку. Ну люди же живут полнокровной жизнью!
— Если хочешь, можем кокнуть люстру. Я думаю, это нас освежит!
— Не слишком ли Вы себе позволяете, Харитон Игнатьевич? Чуть руку не вывихнули!
— Простите, Елизавета Антоновна, сам не знаю, как это вышло? Верите, сроду мухи не обидел!
— Ну про мух я уже слышала, с мухами Вы более деликатны, очевидно, на людей это не распространяется!
— Кузнецов! Кузнецов, уже одиннадцать!
— Не может быть! В чью пользу?!
— Одиннадцать часов!
Весь этот хлам давит мне на психику! Чувствуешь себя в собственном доме, как на баррикадах, понимаешь, постоянное желание залечь и отстреливаться!
— Ну а чё ж, Валюх? Я хоть на ипподром, хоть куда, но лично я пошёл бы в зал Чайковского!
— Куда бы ты пошёл бы?
— В зал Чайковского!
— Тянет?
— Ещё как!
— Ну что ж, Харитон, вообще-то, я против музыки ничего против не имею. Сам даже когда-то учился, играл на рояле, на школьных вечерах выступал. Какие-то свои любимые композиторы есть — Пахмутова, скажем там, Бабаджанян...
— Ну, Валюха, ты ж в Москве живёшь, везде бываешь, всё видишь, а я человек неизбалованный, мне бы Генделя послушать!
— Кого?
— Генделя! Георга Фридриха!
Он утверждал, что стоит за всем, что идет не так в этом мире. А пока он был в психушке... это я была сумасшедшей.
Пусть нету ни кола и ни двора,
Зато не платят королю налоги,
Работники ножа и топора,
Романтики с большой дороги.
Не желаем жить, эх, по-другому,
Не желаем жить, ух, по-другому.
Ходим мы по краю, ходим мы по краю,
Ходим мы по краю родному.
Развод!
Прощай, вялый секс раз в год!
Развод!
Никаких больше трезвых суббот!
Ты называла меня: «Жалкий, никчемный урод!»
Теперь наслаждайся свободой, ведь скоро развод.
Нет, я не умер. Просто не вёл твиттер какое-то время. Обнаружил эту странную штуку под названием «жизнь» и пытался «жить». Не советую.