— Я не умею прощаться... так что катись, свинья.
— Хуже со мной ещё никто не прощался! Это из какого-то фильма?!
— Я не умею прощаться... так что катись, свинья.
— Хуже со мной ещё никто не прощался! Это из какого-то фильма?!
Ты подумываешь о том, как бы трахнуть Вичиту? Не теряйся. Она ведь последние сутки трахала нас обоих.
Никому нельзя верить! Я первый раз в жизни заснул с девушкой, а она меня чуть не сожрала!
Единственная клевая девчонка на тысячу миль выставляет меня идиотом, крадет дробовик и говорит, что мне нельзя доверять.
—Это Билл Мюррей.
— Кто такой Билл Мюррей?
— Я никогда раньше не бил детей, но это всё равно что спросить, кто такой Ганди.
— Кто такой Ганди?
— Я слышал, есть место на востоке, куда зомби не добрались.
— На западе болтают, что оно на востоке, а на востоке, что где-то на западе! Ты рассуждаешь, как пингвин на Северном полюсе, которому говорят, что на Южном — погода лучше.
— Э-э-э... На Северном полюсе нет пингвинов!
— ... Хочешь узнать, как я бью по роже?!
— Ты не сможешь вернуться. Я прокляну тебя, если ты уйдешь. Не поступай так с нами.
— Делай что собираешься, Роуэн. Я ухожу во исполнение Древней Надежды. Угроза твоего проклятия ранит мое сердце, но ты меня знаешь: чтобы остановить, мало меня ранить: нужно убить.
Он обнял Роуэна и вскочил в седло.
— Так будь же ты проклят! — Роуэн разорвал тряпицу и бросил соль на то место, где Берен стоял только что. — Да не вырастет трава там, где ты стоял!
Слезы прокатились по его лицу и нырнули в бороду.
— Прощай, — сказал Берен и, развернув коня к воротам, послал его в галоп.
Мы лишь вспоминаем прошлое; мы не узнаём его при встрече. Мысль возвращается назад, но время идёт вперёд, и все прощания — навсегда.