Не будь мы с тобой друзьями, я бы тебя поцеловал, и это был бы лучший поцелуй.
— Он просто друг. И просто подставил мне плечо.
— Странно. Друзья мне тоже подставляли плечо раньше. Но никогда настолько, чтобы мой язык проваливался к ним в рот.
Не будь мы с тобой друзьями, я бы тебя поцеловал, и это был бы лучший поцелуй.
— Он просто друг. И просто подставил мне плечо.
— Странно. Друзья мне тоже подставляли плечо раньше. Но никогда настолько, чтобы мой язык проваливался к ним в рот.
— Понятно, правильно, получается, когда мы поцеловались, мы перестали быть друзьями. Тогда теперь я... Кто я?
— Ты настоящая дура!
Френд-зона — это не недодружба. По сути френд-зона — это деликатное использование одного человека другим. Почему человек позволяет себя использовать? Потому что он в тайне надеется на кусочек секса. А манипулятор прикрывается рассказами о «равном партнёрстве без примеси влечений».
Фулдал. Лжи не было, пока ты верил в мое призвание. Пока ты верил в меня — я верил в тебя.
Боркман. Так мы взаимно обманывали друг друга. И быть может, самих себя... оба.
Фулдал. Не в этом ли, в сущности, и состоит дружба, Йун Габриэль?
Боркман (с горькой усмешкой). Да, дружба — это обман. Ты прав. Это я уже испытал и раньше.
— Берете с меня за прослушку моих же разговоров?
— Ну да, почему бы и нет?
— Сколько у вас друзей?
— 17.
— Серьезно? Что, список составили?
— Нет, знал, что мы говорим на самом деле о вас. Так что ответил, что попало, чтобы вы могли дольше излагать.
Я живу в выдуманном мире. Воображаю, что Саммер моя подруга, и что я тебе нравлюсь. А в реальности у меня никого нет. Даже у Гринча была эта идиотская собачонка.
Никаких родовых споров, никакого коварства в любви; все честно, благородно, откровенно: словом, оборонительный и наступательный союз, имеющий единственную цель: искать и на лету хватать ту мимолетность, которая зовется счастьем, если оно для нас найдется.
Добро бы я был ещё его другом: коварная нескромность истинного друга понятна каждому; но я видел его только раз в моей жизни на большой дороге, следовательно не могу питать к нему той неизъяснимой ненависти, которая, таясь под личиною дружбы, ожидает только смерти или несчастия любимого предмета, чтобы разразиться над его головою градом упреков, советов, насмешек и сожалений.